«Пять чувств: Обоняние» (Smell / L'Odorat), около 1865 года.
Картина принадлежит к тому же комплекту из пяти полотен, который был представлен на Парижском салоне 1865 года и приобретён Наполеоном III.
У Шлезингера здесь есть замечательная возможность показать чувство, которое невозможно непосредственно увидеть. Зрение можно изобразить через взгляд, вкус — через еду, слух — через музыкальный инструмент. А вот запах приходится передавать через предмет, жест и реакцию человека.
Перед нами две женщины в ярких, несколько экзотизированных костюмах.
Одна из них, одетая в тёмное платье и чёрную кружевную мантилью, подносит к лицу белый платок. Она словно вдыхает его аромат.
Вторая женщина, расположившаяся рядом, одета в эффектную красную шаль поверх голубого платья. В руке у неё сигара, и она держит её возле лица.
И вот тут появляется интересная деталь: запах в этой картине представлен сразу двумя совершенно разными способами.
- Белый платок — ассоциация с ароматом, парфюмерией, личной гигиеной и утончённостью.
- Сигара — аромат табака, более резкий и насыщенный, связанный с совершенно другой культурой чувственных удовольствий.
Получается, Шлезингер показывает обоняние не через один конкретный запах, а через контраст двух ароматических впечатлений.
Две женщины — два разных образа
Мне особенно нравится, насколько они отличаются друг от друга.
Женщина с платком выглядит... раздражённой. Запах табака явно ей неприятен.
Женщина в красной шали, напротив, смотрит прямо на зрителя. Её поза более свободная, уверенная и даже немного вызывающая. Сигара между пальцами становится не просто предметом, обозначающим обоняние, но и частью её образа.
Интересная деталь: ориентализм
Внешний облик героинь заслуживает отдельного внимания.
Красная шаль, кружевная мантилья, причёски, украшения — всё это создаёт впечатление южного, экзотического антуража.
В описаниях творчества Шлезингера действительно отмечается его интерес к ориентализму. Художник путешествовал по Востоку, бывал при османском дворе и создавал произведения, вдохновлённые восточной культурой.
Однако здесь есть нюанс: мантилья и характерные элементы костюма скорее отсылают к испанской визуальной традиции, чем к османской.
Картина принадлежит к тому же комплекту из пяти полотен, который был представлен на Парижском салоне 1865 года и приобретён Наполеоном III.
У Шлезингера здесь есть замечательная возможность показать чувство, которое невозможно непосредственно увидеть. Зрение можно изобразить через взгляд, вкус — через еду, слух — через музыкальный инструмент. А вот запах приходится передавать через предмет, жест и реакцию человека.
Перед нами две женщины в ярких, несколько экзотизированных костюмах.
Одна из них, одетая в тёмное платье и чёрную кружевную мантилью, подносит к лицу белый платок. Она словно вдыхает его аромат.
Вторая женщина, расположившаяся рядом, одета в эффектную красную шаль поверх голубого платья. В руке у неё сигара, и она держит её возле лица.
И вот тут появляется интересная деталь: запах в этой картине представлен сразу двумя совершенно разными способами.
- Белый платок — ассоциация с ароматом, парфюмерией, личной гигиеной и утончённостью.
- Сигара — аромат табака, более резкий и насыщенный, связанный с совершенно другой культурой чувственных удовольствий.
Получается, Шлезингер показывает обоняние не через один конкретный запах, а через контраст двух ароматических впечатлений.
Две женщины — два разных образа
Мне особенно нравится, насколько они отличаются друг от друга.
Женщина с платком выглядит... раздражённой. Запах табака явно ей неприятен.
Женщина в красной шали, напротив, смотрит прямо на зрителя. Её поза более свободная, уверенная и даже немного вызывающая. Сигара между пальцами становится не просто предметом, обозначающим обоняние, но и частью её образа.
Интересная деталь: ориентализм
Внешний облик героинь заслуживает отдельного внимания.
Красная шаль, кружевная мантилья, причёски, украшения — всё это создаёт впечатление южного, экзотического антуража.
В описаниях творчества Шлезингера действительно отмечается его интерес к ориентализму. Художник путешествовал по Востоку, бывал при османском дворе и создавал произведения, вдохновлённые восточной культурой.
Однако здесь есть нюанс: мантилья и характерные элементы костюма скорее отсылают к испанской визуальной традиции, чем к османской.