Глава 16. Продрогшая до костей

Женевьева

AgnesObel — Riverside

— Привет, пап! — улыбнулась я, обнимая отца, и бросила рюкзак на кухонный стул.

Он возился с каким-то новым кухонным прибором. Я уже собиралась спросить, что это, но он опередил меня:

— Как тренировка?

— Нормально, — ответила я.

В этот момент в кухню вбежал мой младший брат.

— Женевьева! — радостно воскликнул он. — Хочешь поиграть со мной в PlayStation?

Я кивнула, но отец остановил меня, прежде чем я успела уйти.

— Для начала сними грязные бутсы, пожалуйста, — сказал он, указав на мою обувь. — И возвращайся сразу, как закончишь.

Я послушно разулась в прихожей и, вернувшись на кухню, прислонилась к стойке рядом с отцом.

— Что это за штука? — спросила я, коснувшись небольшого прибора, с которым он возился.

— Соковыжималка, — ответил он, указав на овощи, разложенные на стойке рядом.

— Что?

— Соковыжималка, — повторил он, рассмеявшись при виде моего озадаченного лица. — Выжимаешь из овощей сок и получаешь больше питательных веществ. Полезная штука.

— Мне питательных веществ и так хватает, — заверила я, когда он протянул мне чашку с зелёной жидкостью.

— Это не для тебя, — прошептал он, многозначительно взглянув в сторону гостиной, где был Майк.

Мой младший брат с детства часто болел. Врачи уверяли, что с ним всё в порядке. Просто он был слабеньким.

Из любопытства я всё же сделала глоток. Горький вкус тут же разлился по языку, и я едва не подавилась.

— Как хорошо, что это не для меня.

— Ну... — замялся папа. — В некотором роде для тебя тоже. Я уже сделал попытку, но Майк отказывается пить, — он кивнул на чашку. — Может, у тебя получится его уговорить.

— Да это же ребёнка убить может… — я с сомнением покачала головой.

— Джин, я уже не знаю, что делать, — взмолился он, потирая кончиками пальцев глаза. — Если он и дальше будет пропускать школу из-за болезней...

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что он намекает. Мама умерла восемь лет назад. Папа оправился после её смерти настолько, насколько смог, но я знала, что растить детей в одиночку ему порой гораздо тяжелее, чем он показывал. Поэтому я постаралась улыбнуться как можно бодрее.

— Ладно. Но тогда добавь туда немного яблочного сока или чего-нибудь ещё.

— Он же магазинный! — возмутился папа, когда я открыла холодильник и достала кувшин. — Весь смысл в том, чтобы обойтись без такого.

Я перелила зелёную жижу в большую чашку и долила яблочного сока.

— Какой смысл, если он вообще не станет это пить? — заметила я, пробуя получившуюся смесь.

Всё ещё невкусно, но хотя бы теперь меня не тошнило от одного глотка. Я посмотрела на папу, ожидая его реакции. Он кивнул, и я обняла его:

— Я люблю тебя.  Ты лучший папа на свете.

Он на мгновение замер, потом выдавил улыбку и обнял меня в ответ.

— Спасибо. Я тоже тебя люблю.

— Если мне придётся подкупить Майка, ты будешь должен мне двадцать баксов, - я обрадовалась, увидев, как папа наконец рассмеялся по-настоящему.

— Во что играем? — спросила я брата, плюхнувшись рядом с ним на диван. Чашку я нарочно поставила на журнальный столик так, чтобы он её видел.

— В «Madden», — ответил Майк, протягивая мне второй джойстик. Потом покосился на чашку. — А это ещё что? — с подозрением спросил он.

— Овощной сок, — сказала я, поднимая чашку. — На, попробуй.

Он помедлил, внимательно изучая моё лицо, словно пытаясь понять, в чём подвох. Потом всё-таки потянулся к чашке. Осторожно отпил и, скривившись, вернул её мне.

— Нет, спасибо.

Я усмехнулась, протягивая её обратно.

— Ну же, выпей. Станешь быстрее меня.

— Никто не быстрее тебя, — отрезал Майк.

Я вздохнула, признавая поражение, и поставила чашку на стол.

— Ладно. А если серьёзно? — я понизила голос и наклонилась к нему, будто собиралась поделиться секретом. — Папа за тебя волнуется.

Лицо Майкла сразу стало серьёзным.

— Из-за школы? — тихо спросил он. — Ты уверена, что это поможет?

— Попытаться стоит, — ответила я, пожав плечами.

Майк всё ещё медлил.

— Знаешь что, — я снова протянула ему чашку. — Я выпью половину, договорились? – и добавила. — Мы с тобой всегда заботимся друг о друге. Но иногда нам нужно позаботиться и о папе.

Майк посмотрел в сторону кухни, где был отец, а потом послушно кивнул.

— Договорились.

Я залпом выпила половину сока, а затем наблюдала, как мой младший брат проглотил остаток.

***

В утренней тишине раздался металлический щелчок. Не открывая глаза, я уже догадалась, что Эхо пристёгивает себя наручниками к койке. Как всегда, она умудрилась уронить их на пол — должно быть, именно этот звук и разбудил меня.

— Не утруждай себя, — сказала я, поворачиваясь к ней на койке.

Её глаза испуганно расширились, словно она ждала, что я рассержусь.

Естественно, в первое время меня это жутко бесило, но теперь я почти смирилась. Было гораздо проще не обращать внимания.

Эхо замерла.

— Ты уверена?

Сегодня был один из тех дней, когда мне было больно даже смотреть на неё. Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

— Как хочешь, — пробормотала я.

Целую минуту Эхо не двигалась. Потом я услышала, как она опустила наручники, словно только теперь поверила, что я говорю серьёзно.

— Что мне с ними делать? — спросила она. Голос звучал неуверенно. Как всегда, она чутко прислушивалась к переменам в моём настроении.

Я ответила, не поднимая головы:

— Положи в мой рюкзак.

— Что?

Я чуть приподняла голову и раздражённо повторила:

— Просто положи их в мой рюкзак.

Я услышала шаги Эхо и как она возится с моим рюкзаком. После этого всё стихло.

— Ты уверена?

Я не понимала, зачем повторять по нескольку раз. Мне не хотелось объяснять, почему я сегодня в таком настроении.

— Женевьева? — она коснулась моего плеча — то ли пытаясь утешить, то ли просто привлечь моё внимание.

Вместо ответа я скинула её руку, рывком встала с койки и начала одеваться.

Кое-как завязав шнурки на ботинках и закинув винтовку на плечо, я схватила свои миску с ложкой и вышла из палатки.

Утро было холодным, и я натянула на голову капюшон серой толстовки, даже не удивляясь, что Эхо появилась из палатки следом за мной.

За завтраком я заметила Келлана, и понадеявшись, что Эхо выберет другое место, плюхнулась на скамью рядом с ним. Обычно Эхо старалась его избегать.

Келлан, увидев меня, просиял.

— Доброе утро, лейтенант.

Я лишь кивнула. Разговаривать мне не хотелось.

Эхо не села за наш стол, но оставалась в поле зрения, и я изо всех сил старалась на неё не смотреть.

Иногда случались хорошие дни, когда я могла спокойно с ней общаться. Но чаще всего я просто злилась. Само её присутствие причиняло мне боль. Потому что я невольно вспоминала, что случилось с отцом и братом.

Закончив завтракать, я мельком взглянула на Эхо. Она тоже уже поела и теперь просто сидела, ожидая, когда я решу, что делать дальше. Я взяла свою посуду и пошла к реке. Эхо, не сказав ни слова, как обычно последовала за мной.

После завтрака, следуя распорядку, мы ушли в палатку капитана.

— Доброе утро, — сказал он в ответ на моё приветствие. — Как прошли вчерашние патрули?

— Нормально, — ответила я, небрежно пожав плечами. — Фералов не было.

Мы усилили патрули больше двух недель назад, и с тех пор я не слышала ни об одном заражённом. После того случая, как меня спасла Эхо.

Я украдкой на неё взглянула и в ответ она улыбнулась. Той самой своей виноватой улыбкой.

— Это хорошо, — кивнул капитан, а затем перешёл к другому вопросу. — Второй взвод сейчас занимается поиском припасов. Как только они вернутся, я отправлю вас, — продолжил капитан. — Скоро выпадет снег.

Обычно наши машины неплохо справлялись со снегом, но погода была непредсказуемой. Лучше подготовиться к худшему.

— Вы уже знаете, куда хотите нас отправить?

Капитан потянулся за картой на столе, и развернул её перед собой.

— Я хотел обсудить это с тобой. Ты лучше меня знаешь, какие места мы уже обыскали.

Я подошла к столу, чтобы лучше видеть карту. Дела обстояли так, что мы почти исчерпали запасы во всех городках вокруг нашего леса.

— Придётся ехать подальше, — я склонилась над картой. — Если хотим проверить что-нибудь покрупнее, можно отправиться в Хартфорд.

По моему опыту, запасы ещё могли оставаться только в крупных городах. Конечно, поездка туда была опаснее, но вариантов у нас почти не осталось.

— Далековато, — задумчиво произнёс капитан, изучая карту.

— Нам необязательно ехать так далеко, — вмешалась Эхо, прежде чем я успела ответить.

Мне было всё равно, что она скажет, но капитан, похоже, заинтересовался, и Эхо продолжила:

— Я хорошо знаю Рочестер. Пригороды обычно обыскивать проще.

Она указала на другую часть карты.

— Вы бывали в Вебстере?

— Нет, — ответила я.

— Может, поедем туда?

Но моё «нет» означало именно отказ. Я не собиралась везти её в Вебстер. Это было слишком близко к Рочестеру, а я недостаточно ей доверяла, чтобы позволить приблизиться к её прежним приятелям-рейдерам.

— В Вебстер мы не поедем.

— Ладно, — неуверенно пробормотала она, снова взглянув на карту. — А как насчёт Фэрпорта?

— Я не собираюсь подвозить тебя так близко к Рочестеру, —огрызнулась я.

Я заметила, что капитан наблюдает за нашим разговором, но он не вмешивался. Понимал, что Эхо — моя ответственность, и доверял мне самой принимать решение.

Эхо несколько секунд смотрела на меня, обдумывая мои слова.

— А, — наконец произнесла она, поняв, в чём дело. — Просто я не знаю пригородов в той части...

После вспышки и ухода из Рочестера вместе с капитаном мы почти перестали бывать в городах. Теперь я выбиралась туда только за припасами. Мне не нравилось, что Эхо вмешивается со своими предложениями, но последние шесть лет она выживала в городе. И если кто-то и знал, где лучше искать припасы, то это она.

Я повернулась к капитану.

— Вы знаете какие-нибудь пригороды в этой части? — спросила я, обводя пальцем область к югу от леса.

Капитан поджал губы и задумчиво почесал бороду, разглядывая указанное место.

— Может, вот здесь, — наконец сказал он, поставив палец на карту. — В Клинтон-парке.

Я кивнула, запомнив это место, чтобы позже найти его на своей карте и продумать маршрут.

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

— Можешь узнать у Эйприл, какие медицинские припасы им нужнее всего?

Попрощавшись с капитаном, я направилась к медицинской палатке. Эхо шла следом. Я даже не взглянула на неё после того, как выслушала её предложение, и, похоже, она поняла, что лучше меня не беспокоить.

Эйприл была в палатке вместе с Кейси.

— Привет, — я заглянула в палатку, не собираясь задерживаться. — Можете составить список необходимых припасов? Мы отправимся за ними, как только вернётся Второй взвод.

— Конечно, — охотно согласилась Эйприл.

Я благодарно улыбнулась и вышла.

В последнее время после ночных патрулей мы обычно отдыхали. Но меньше всего мне хотелось сейчас сидеть в палатке или у костра вместе Эхо. Сегодня я просто не могла этого вынести. Меня раздражало то, что я была в таком настроении. От этого становилось только хуже.

Поэтому вместо того чтобы отдыхать, я взяла в кладовой сумку для сбора припасов и направилась в лес. Эхо, разумеется, последовала за мной.

— Мы сегодня не отдыхаем? — спросила она. Очевидно, ей просто хотелось завязать разговор.

Я промолчала, опустилась на колени и принялась собирать первые попавшиеся полезные растения. Эхо занялась тем же, и какое-то время не произносила ни слова. Но когда я, не глядя на неё, протянула сумку, чтобы она могла сложить туда собранное, она снова заговорила:

— Ты злишься на меня?

Я ничего не ответила и перешла к следующему кустику.

— Это из-за наручников? — робко спросила она. — Ты злишься, что я их сняла?

Я раздражённо выдохнула и развернулась в сторону лагеря. Похоже, она не собиралась оставлять меня в покое. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — вернуться и передать её Блейку, чтобы хоть немного побыть одной. Мы ещё толком не успели отойти от лагеря и собрали всего горсть растений, но мне было всё равно. Сегодня чувство предательства терзало меня особенно сильно.

— Женевьева! — окликнула меня Эхо.

Я вздохнула, прибавив шаг, и вскоре добралась до своей палатки. У костра сидел Блейк, рядом с ним устроилась Кейси.

— Что я сделала? — спросила Эхо, догнав меня.

— Да чёрт возьми! — простонала я, повернувшись к ней. — Когда до тебя уже дойдёт? Ты убила мою семью. Просто оставь меня в покое!

Эхо съёжилась. Даже Блейк и Кейси обернулись.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — спросила Эхо.

— Ты можешь вернуть их?

На гнев у меня больше не осталось сил. Апатия давалась гораздо легче, чем боль. Эхо лишь беспомощно выдохнула на очевидный вопрос.

— Тогда ты ничего не можешь сделать. И я никогда тебя не прощу. Так что просто смирись.

Эхо сердито нахмурилась.

— Чёрт возьми, Женевьева, ты хоть помнишь, как они выглядели?

Я ошеломлённо посмотрела на неё. Заметив мою реакцию, она продолжила:

— Какого цвета были глаза у твоего отца? А? — резко спросила она.

У меня всё оборвалось внутри. Я ведь знала ответ. В сундуке в моей палатке лежала их фотография.

— Карие, как у тебя? Или ореховые? — продолжала Эхо.

Я сверкнула на неё глазами. С тех пор как я в последний раз смотрела на ту фотографию, прошло столько времени, что воспоминание уже начало тускнеть.

— Чёрт, может, вообще ярко-голубые.

— Прекрати, — взмолилась я.

Я должна была ответить, не задумываясь. Но прошло так много времени...

— А твой брат? — продолжала Эхо, словно не замечая мольбы в моих глазах. То ли обида, то ли злость не позволяли ей остановиться. — У него были чёрные волосы? Или каштановые?

Оба варианта казались правильными, и боль в груди становилась всё сильнее.

— Прекрати, — повторила я, на этот раз громче.

Краем глаза я заметила, как Блейк весь напрягся, уже готовый вмешаться, если дело дойдёт до драки.

— Волосы были кудрявые? — не унималась Эхо. — Или просто слегка волнистые?

Я совершенно растерялась. Мне было стыдно.

- Или вообще прямые?

— Хватит! — закричала я, больше не в силах терпеть.

Был только один способ заставить её замолчать. Я бросилась на Эхо, врезавшись плечом в корпус, и повалила её на землю. Она с хрипом попыталась вдохнуть — удар выбил из неё весь воздух, — но я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание.

Прижав её к земле, я ударила её в челюсть. Эхо ошеломлённо откинула голову. Я замахнулась снова, но она успела увернуться. В следующее мгновение она резко ударила меня кулаками в грудь, отбросив назад.

Блейк подоспел как раз тогда, когда мы обе вскочили на ноги. Он схватил меня за руку, пытаясь удержать, но я вырвалась, снова бросилась на Эхо и повалила её на землю.

Я оказалась сверху, как и в первый раз, но прежде чем успела ударить, Эхо перехватила мои запястья.

— Женевьева, прекрати! Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты только этим и занимаешься! — прорычала я, рванувшись изо всех сил.

Но Эхо держала меня так крепко, что я никак не могла извернуться и ударить её.

— Прошу тебя, — взмолилась Эхо.

Я была зла, измучена и чувствовала, как слёзы жгут глаза.

— Отпусти меня!

— Прости, что убила их, — прошептала она.

— Отпусти меня, — я почувствовала, как первые слёзы потекли по щекам. — Я ненавижу тебя. Отпусти!

Я больше не могла бороться. Силы закончились. Я обмякла у неё на руках, окончательно отказавшись от попыток вырваться. Эхо не произнесла ни слова. Я просто лежала, всхлипывая и прижимаясь грудью к её груди, чувствуя биение её сердца.

Я не могла отрицать, что мне стало легче, когда я наконец позволила себе плакать. Я сдерживала слёзы с тех пор, как Эхо появилась в моей жизни, и теперь чувствовала, как понемногу отступает накопившееся отчаяние.

Но не рядом с ней. Только не с ней. Я не могла позволить Эхо утешать меня. Ведь именно она стала причиной всех моих страданий.

Она разжала руки.

— Ненавижу тебя, — всхлипнула я. — Просто оставь меня в покое.

Я поднялась, неловко вытирая слёзы рукавом свитера, и сбежала в палатку.

Там, покопавшись в своём сундуке, я нашла фотографию, которую привезла из дома в Рочестере.

Мне нужно было убедиться, что я помню: у них обоих были чёрные, прямые, как у меня, волосы. У папы были такие же карие глаза, как у меня, а у Майка — зелёные.

Я не забыла. И от этой уверенности мне стало легче.

— Женевьева? — тихо позвал Блейк снаружи.

Через мгновение он вошёл и сел рядом со мной на койку.

— Ты в порядке?

Я лишь пожала плечами, не зная, что ответить.

— Почему ты так с ней обращаешься? — спросил он. Голос у него был очень мягкий, словно он изо всех сил старался не расстроить меня. — Ты сама себе всё усложняешь.

— А как, по-твоему, я должна себя вести с девушкой, которая убила мою семью? — отчаянно спросила я. — Как мне вообще с ней общаться?

— Просто... — он вздохнул, явно не решаясь вмешиваться в то, что происходило между нами. — Ты ведь знала её раньше. Ты знаешь, что она не такая. Она не плохой человек.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу в это верить, Блейк, — ответила я, обхватив голову руками.

Это была правда. Я хотела верить, что Эхо не такой человек. Но для этого мне нужно было поверить, что она не способна на то, что творили рейдеры. А она уже доказала, что способна.

— Ты не понимаешь, как больно, когда она рядом. Каждый раз, когда смотрю на неё, я вспоминаю только одно: это из-за неё моей семьи больше нет.

— Она была не единственной, кто в этом виноват, — заметил Блейк.

— Но она единственная, кто здесь.

Он кивнул.

— Гораздо проще постоянно злиться, чем чувствовать боль. И знаешь что? — я глубоко вздохнула, не дожидаясь его ответа. — В последнее время и то и другое меня совершенно измотало. А теперь я вообще ничего не чувствую. И это меня пугает.

Он обдумывал мои слова, пытаясь решить, что ответить.

— Тебе совсем не становится легче оттого, что ты знаешь, как сильно она страдает?

— Иногда становится, — честно призналась я. — Но ненадолго. И я не знаю, как мне её простить. Только не говори, что ты правда считаешь, будто я должна всё это принять.

Он покачал головой, показывая, что так не думает.

— Просто всё это отстой. Раньше мне хватало скорчить тебе смешную рожицу, чтобы поднять настроение.

Он шутливо толкнул меня плечом, и я невольно улыбнулась.

— Главное — внимание, — сказала я и толкнула его в ответ.

Блейк усмехнулся, явно обрадовавшись, что ему удалось хоть немного меня развеселить. И правда, мне стало чуточку легче.

— Хочешь, я останусь? — спросил он.

— Всё нормально, — ответила я. Мне хотелось побыть одной. — Но ты ведь присмотришь за ней?

Он понял, что я говорю об Эхо, и кивнул, поднимаясь с койки и направляясь к выходу.

— Она сидит снаружи, со мной и Кейси.

Я благодарно ему улыбнулась. Блейк выскользнул из палатки, а я легла на койку отдохнуть, всё ещё сжимая фотографию в руке.

Потянувшись, я почувствовала боль в груди — там, куда меня ударила Эхо, и принялась массировать ушибленное место. Однообразные движения почти меня убаюкали. Я была в таком расслабленном состоянии, что не отреагировала, когда Эхо вошла и села на край моей койки, совсем рядом со мной.

— Мне не следовало говорить тебе всё это, — наконец произнесла она, по-прежнему не глядя на меня. Она смотрела на свои руки. — Это было неправильно и жестоко. Я перешла черту.

Похоже, она намеренно избегала слова «прости», словно знала, что оно меня злит.

— Я помню, как они выглядели, - сказала я, протянув фотографию Эхо.

Она вздрогнула. Её взгляд тут же метнулся в сторону.

— Ты даже посмотреть на неё не можешь? — спросила я.

Эхо промолчала.

— Смотри.

Она глубоко вздохнула и наконец нерешительно взглянула на фотографию. Её серые глаза были влажными. А почувствовала себя виноватой за то, что заставляю её.

— Я рада, что ты помнишь свою семью, — тихо сказала Эхо. — А вот я свою – нет.

Я не знала, что на это ответить.

Блейк рассказал мне, что на самом деле произошло с семьёй Эхо, и я понимала: это не та тема, которую можно использовать против неё. Что бы она ни сделала со мной, было неправильно напоминать ей о её семье и заставлять чувствовать себя виноватой. Я поклялась больше никогда так не поступать, как бы сильно мне ни хотелось причинить ей боль.

— Тебе они когда-нибудь снятся? — спросила я.

Эхо покачала головой.

Я видела только её профиль, но не могла не заметить слезу, скатившуюся по щеке. И тогда я её обняла.

Я сама не вполне понимала, почему так поступила. Возможно, дело было в том, как она вела себя сейчас.

Эхо вздохнула.

Её большой палец скользнул по моему запястью. Эхо опустила взгляд, словно только сейчас осознала, что делает. Она тут же убрала руку, кашлянула и поспешно поднялась.

Её реакция на мою попытку утешить её показалась мне странной.

— В общем... — неловко начала Эхо, скользнув по мне взглядом. — Я просто хотела сказать, что была неправа.

— Хорошо, — ответила я, заложив руки за голову.

Возможно, она решила, что мгновение назад между нами наконец-то что-то сдвинулось с места. Но ничего подобного не произошло. Она никогда не сможет изменить то, что я к ней чувствую. И теперь я жалела, что хоть на секунду проявила к ней доброту.

— Хорошо, — повторила Эхо со вздохом и вышла из палатки.

Весь этот разговор оставил после себя странное чувство. Я пыталась понять, почему Эхо так смутилась.

И ненавидела себя за то, что думаю об этом.

Конец 16 главы