Спустя год после окончания войны со Жнецами Омега была не в такой разрухе, как большая часть галактики, но и здесь предстояло разгребать еще достаточно, чтобы Ария с тем же успехом могла на всё обозримое будущее просто поселиться у себя в офисе. Постоянные переговоры, звонки, счета, угрозы подрядчиков, не вполне уяснивших, с кем имеют дело, и пытавшихся ее надуть, периодический вброс компромата, если кто-то давил на нее слишком сильно… А еще — куда больше бумажек, чем за всю последнюю сотню лет. Всё это сводило с ума, но при альтернативном исходе Ария была бы мертва. Лучше уж пусть будут бумажки.
Не то чтобы для отстройки Омеги требовалось столько усилий. Всё могло бы быть проще. Быстрее. Даже имея в распоряжении только вторичные ретрансляторы, можно было проворачивать сделки за некоторое вознаграждение и возможность распоряжаться крысиным гнездом дешевых кварталов, которые не продержались бы и пары десятков лет после постройки, но выглядели бы достаточно жилыми, чтобы домовладельцы могли набивать карманы арендной платой. Но, к сожалению, она дала обещание — и, помоги богиня, на самом деле старалась его сдержать.
Причина, почему это было так, сидела в противоположном конце комнаты на диване и совершала серию упражнений для укрепления мышц руки, которая никогда уже не будет работать, как следует, но со временем ею станет можно выполнять простые задачи — например, держать трость. Найрин будет хромать всю оставшуюся жизнь и еще много лет регулярно проходить физиотерапевтические процедуры, но она осталась жива. Это именно она настояла, что, перестраивая Омегу, необходимо сделать ее пригодной для жизни не только прямо сейчас, но и в будущем; а также — что здесь должна быть возможность вести достойную жизнь и некоторые социальные услуги. Та ещё была драка, но они проходили и через худшее.
В последние недели войны доступ к медицинской помощи и препаратам сделался практически невозможен. Найрин была тяжело ранена во время переворота, и Ария поначалу перенаправляла все поступающие ресурсы на ее лечение. Когда Найрин это обнаружила, то была в ярости — она пригрозила, что в одиночку доковыляет до линии фронта, если народ всей Омеги будет страдать ради нее одной. Попытка назвать это блефом привела только к тому, что Ария нашла ее на полу у двери — с разошедшимися швами и пятнами голубой крови на бинтах. Они едва не расстались окончательно в ходе последующей ссоры, но воля Найрин была как сталь, а на Арию еще влияло потрясение от того, как близка была к смерти ее любимая женщина. Если она использует всё, что у нее есть, чтобы спасти Найрин — та назло ей отыщет способ умереть ради всех тех гражданских, которых много лет защищала.
Ария сдалась. Средства были перенаправлены на помощь широкой публике, а Найрин так целиком и не оправилась от ранений — из-за этого самого нормирования.
Они пришли к соглашению: все должны иметь доступ к воде и чистому воздуху; в каждом районе открывались общественные больницы и точки для раздачи еды, и на всю станцию в свободном доступе транслировались образовательные программы из Экстранета. Новообретенное пространство для маневра позволило им прийти к равновесию в личной жизни, которого между ними не было раньше.
Ария не догадывалась, какой несчастной чувствовала себя Найрин когда-то, пока не увидела, насколько чаще она смеется теперь. Когда они были вместе в прошлый раз, и Найрин работала на Арию, у них бывали хорошие времена, и Найрин улыбалась — Ария это помнит, — когда они оставались наедине; но она никогда не смеялась так: как будто ее полностью устраивает то, где она сейчас и кто она такая. А Ария-то думала, что чопорная скованность — просто черта ее личности…
Она оторвалась от очередного запроса на дополнительные поставки цемента и поглядела на Найрин, сгибающую покалеченную руку, поднятую на уровень плеч, с помощью чего-то вроде эластичной ленты, и считающую себе под нос: «…тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…»
На счете «тридцать» Найрин подняла взгляд, с веселым изумлением щелкнула мандибулами и спросила насмешливо:
— У тебя какой-то вопрос, или ты намерена просто глазеть?
Не желая показывать смущения, Ария произнесла первое, что пришло ей на ум.
— Знаешь, а ты ведь будешь уже на полдороге к могиле, когда со всем этим будет закончено. Понимаешь ведь? — Она жестом указала на дата-пады, обозначая, что речь именно о программе восстановления.
— И что?
— То, что ты едва ли сможешь сама насладиться хоть чем-то из этого. Зачем обременять себя?
— Не это важно. — Найрин ответила таким тоном, который, по представлениям Арии, лучше всего подходил для попыток объяснить что-то маленькому ребенку. Год тренировок не дал ей взъяриться из-за этого — никому другому такое поддразнивание не сошло бы с рук.
Ария только раздраженно фыркнула и хмуро поглядела на Найрин.
Молчание продлилось достаточно долго, чтобы Найрин успела закончить второй раунд упражнений с лентой. Затем она отложила ее в сторону и прихромала к столу Арии, становясь чуть позади от нее. Ария никак это не прокомментировала, но сдвинула свою куртку в сторону, чтобы Найрин могла получше ухватиться за спинку стула.
— Ты и в самом деле не понимаешь, не так ли, — мягко проговорила Найрин без какого-либо настоящего удивления в голосе. Они достаточно долго знали друг друга, чтобы удивляться. — Но ты всё равно это делаешь.
— Да. Непохоже, будто ты оставила мне выбор, — ответила Ария с меньшей досадой, чем ей хотелось бы. Она больше не злилась на этот счет. Альтернативным исходом было бы спасти галактику — но снова потерять Найрин, и это был никакой не вариант.
И вот он, не заставил себя ждать: смех Найрин.
— И в самом деле: не оставила.
«Но несмотря на это, ты всё равно меня любишь», — звучало в низкой вибрации ее субгармоник.
Ария театрально вздохнула и притворилась, будто возвращается к работе с документами, но когда Найрин прижалась к ее плечу, Ария прижалась к ней в ответ. Теперь, когда всё вокруг них постепенно становилось лучше, в их общении появились, словно из ниоткуда, спокойствие и уют. Это… были не те чувства, к которым Ария привыкла в любых своих отношениях — или даже вообще в жизни. Такого не было даже в их предыдущих отношениях. Но с тех пор многое изменилось.
— Должно быть, таков уж эффект конца света, — сказала наконец Ария. — А теперь сядь немедленно, пока не довела себя: у тебя дрожат колени.
Ария с легкостью привлекла более высокую, чем она сама, Найрин к себе — и была вознаграждена еще одним драгоценным раскатом смеха.
— Моя героиня, — поддразнила Найрин, обнимая Арию за плечи и наклоняясь вперед, чтобы прижаться лбом ко лбу. Ария ответила на этот жест — и не смогла удержаться от улыбки.
Конец