Глава 13. Спёртыйвоздух

Женевьева

 

Flecks by These Brittle Bones

 

 

— Что у тебя там? — спросил мистер Грили, направляя на меня луч фонарика, чтобы разглядеть, что я держу.

За последний месяц с начала вспышки мы медленно продвигались к окраинам Рочестера. План был идти вдоль озера Онтарио до форта Драм, где мистер Грили надеялся найти кого-нибудь из своих старых армейских друзей или хотя бы других военных. В нашей маленькой группе осталось восемь человек: мистер Грили, я, ещё четверо мужчин разного возраста, женщина и ещё одна девочка, на пару лет старше меня.

Сейчас мы обыскивали старый продуктовый магазин, перебирая полки, которые до нас уже успели обчистить другие выжившие. Сразу после вспышки все, кто мог, прибрали к рукам еду и оружие. Если ты не оказался одним из них, тебе в основном не везло.

Я подняла маленькую коробку с закусками, чтобы мистер Грили её увидел. Я заметила её только потому, что она упала между двумя полками и осталась вне поля зрения — найти её можно было, только если специально искать. Мистер Грили одобрительно ухмыльнулся, похлопал меня по спине и пошёл дальше.

— Поделишься? — раздался позади меня глубокий, дружелюбный голос.

Это был высокий светловолосый парень по имени Блейк. Мы нашли его всего несколько дней назад, но он был таким обаятельным и лёгким в общении, что мне было трудно не проникнуться к нему симпатией. Я уже считала его другом, но потеря отца и брата была ещё слишком свежей, чтобы я могла это показать.

— Все всем делятся, — ровно ответила я, убирая коробку в рюкзак.

Несмотря на то, что последние несколько дней я почти не отвечала на его вопросы, он продолжал пытаться разговорить меня.

— Тебе больше нравятся шоколадные или ванильные? — спросил он, но, прежде чем я успела ответить, заговорил снова. — Подожди, не говори, — он сложил руки и задумчиво прижал указательные пальцы к губам. — Ты выглядишь как любительница шоколадных.

Он ошибался, но выглядел таким счастливым и взволнованным из-за собственной догадки, что мне пришлось что-нибудь ответить. Поэтому я выдавила слабую улыбку.

— Ванильных, — поправила я. От его преувеличенно драматичного разочарования я не смогла сдержать смешок. — Я никогда особо не любила шоколад.

Он пошёл за мной к следующему пустому проходу, и я спросила:

— А ты?

— Определённо шоколадные, — сказал он. — Я почти разочарован в тебе.

— Большинство людей разочаровываются, когда узнают, — ответила я, позволив ему увидеть насмешливую улыбку, чтобы он понял, что я не обиделась.

Когда мы свернули в следующий узкий проход, девочка из нашей группы подняла взгляд на Блейка и меня. Я едва могла её разглядеть в темноте, но чувствовала, что она с любопытством смотрит на нас. С тех пор как мы нашли Блейка, я видела, как она старается с ним подружиться.

Блейк тоже это заметил.

— Кто-то ревнует, — довольно пропел он, достаточно тихо, чтобы она не услышала.

— Ага, — усмехнулась я, чувствуя себя немного неловко. Мне не хотелось производить неправильное впечатление.

— О, — быстро и смущённо добавил он. — Я не пытаюсь с тобой флиртовать.

— Я знаю, — тут же ответила я.

Он замолчал на несколько секунд, изучая меня в темноте.

— Если хочешь, я могу оставить тебя в покое, — он сделал короткую паузу и добавил. — Ребекка рассказала мне, что случилось...

До этого момента ему действительно удавалось заставить меня чувствовать себя немного лучше, поэтому я покачала головой.

— Всё нормально. Мне даже приятно, — я ненадолго задумалась, потом пожала плечами. — Мистер Грили большую часть времени просто не знает, что мне сказать. От этого мне ещё труднее забыть.

Он понимающе кивнул, направляя свет на пустой пакет из-под чипсов.

— Ты хочешь забыть?

— Нет, — тихо вздохнула я. — Я просто не хочу так сильно по ним скучать.

Блейк снова понимающе кивнул, и мне стало любопытно.

— У тебя была семья?

— Только мама, — ответил он. — Но когда я уехал из Буффало, она как раз была со своим мудаком-парнем...

Он осёкся и посмотрел на меня так, будто не был уверен, не станет ли мне некомфортно продолжать этот разговор.

— Ты не волнуешься? — спросила я. — Не думаешь, что стоит её найти?

Он скривил губы в грустной улыбке.

— Я вроде как уже знаю, понимаешь? Просто чувствую это.

Я беззвучно произнесла «о» и отвела взгляд, не зная, что сказать в утешение.

— Я никогда не знал своего отца, — продолжил он уже легче. — Говорят, он ушёл от мамы ещё до моего рождения.

— Мне жаль, — искренне ответила я.

— Мне тоже, — он благодарно улыбнулся.

Блейк открыл рот, собираясь что-то сказать, но его прервал ужасающий вопль ферала и чей-то крик:

— О, чёрт! Беги!

Я уже собиралась броситься по проходу, но Блейк схватил меня, пригнул к полу, выключил фонарик и быстро потащил за собой. В тот момент, когда несколько человек из нашей группы пробежали мимо прохода, следом за ними вырвались три ферала.

К несчастью, почти сразу в наш проход свернули ещё несколько наших, включая мистера Грили. За ними неслись ещё шесть фералов.

— Ладно, беги, — торопливо сказал Блейк, подталкивая меня к двери.

Мне не нужно было повторять. Я бросилась бежать, слыша за спиной грохот шагов.

Я вылетела из продуктового магазина и сразу повернула налево, оглянувшись всего один раз. Блейк, мистер Грили и ещё несколько фералов всё ещё были у меня за спиной.

Следующий проход я проскочила, молясь, чтобы в конце оказался пожарный выход. Блейк последовал за мной, и, едва он свернул в переулок, я увидела, как несколько фигур промчались мимо входа. Я знала, что мистер Грили не пошёл за нами: он, скорее всего, уведёт фералов в другую сторону.

Но один из них заметил нас, остановился и мгновенно рванул в переулок.

Я добежала до конца и почти вздохнула с облегчением, увидев пожарную лестницу. Подскочив к ней, я подпрыгнула как можно выше, но лестница была поднята, и я оказалась слишком низко, чтобы до неё дотянуться.

Паника захлестнула меня. Я подпрыгнула снова, хотя уже знала, что не достану.

И тут руки Блейка обхватили меня за талию. Он подбросил меня вверх, и мои пальцы сомкнулись на нижней перекладине.

Я подтянулась и взобралась по лестнице на крышу двухэтажного здания. Оказавшись наверху, я сразу обернулась, чтобы убедиться, что Блейк сможет последовать за мной.

Ферал уже догнал его. Блейк дрался с ним внизу.

Я уже собиралась окликнуть его и броситься обратно, чтобы помочь, но прежде чем успела, кто-то схватил меня за плечи и с силой дёрнул назад. Я отлетела по крыше и рухнула на землю.

Когда я остановилась, то увидела мужчину, который меня схватил. Рядом с ним стоял ещё один.

Я попыталась вскочить, думая только о том, чтобы вытащить стальную бейсбольную биту, застрявшую в лямках моего рюкзака, но третий парень навалился сверху, схватил меня за плечи и снова прижал к крыше.

Я не знала, откуда они взялись. Но выглядели они недружелюбно. У двоих в руках были пистолеты, и я была уверена, что у мужчины, державшего меня, тоже есть оружие.

— Это всего лишь девочка, — усмехнулся один из них, самый молодой, на вид лет двадцати с небольшим.

Снизу донёсся металлический звон — Блейк, должно быть, схватился за лестницу.

— Блейк! — закричала я.

— Если он поднимется, стреляй, — прошипел тот, кто держал меня.

Я почти задохнулась от новой волны паники. У Блейка не было пистолета.

— Не поднимайся! — закричала я, пытаясь предупредить его. — Их трое! Они застрелят те...

Мужчина надо мной резко ударил меня ладонью по голове.

Боль была такой сильной, что я едва могла держать глаза открытыми. На несколько секунд я вообще перестала понимать, что происходит.

Он перевернул меня и принялся срывать рюкзак с моих плеч.

— Нет! — запротестовала я, падая на спину и крепко хватаясь за рюкзак, прежде чем он успел его вырвать.

— Отпусти, — приказал он, дёрнув так сильно, что приподнял меня над землёй.

Но я не отпускала.

Всё, что у меня было, находилось в этом рюкзаке. Всё, что осталось от моего дома.

Когда подошёл второй мужчина, тот, что держал меня, отпустил рюкзак и посмотрел на него, словно ждал, что тот будет делать.

Едва мужчина приблизился, он ударил меня ногой в рёбра. Я вскрикнула от боли и инстинктивно свернулась калачиком, прижимая рюкзак к груди.

— Отдай рюкзак, — потребовал самый молодой, стоя чуть поодаль.

Когда я не ответила, третий мужчина ударил меня ногой в спину.

Я закричала, но заставила себя не обращать внимания на боль и попыталась ползти к пожарной лестнице. С одним фералом я могла справиться лучше, чем с тремя взрослыми мужиками.

Двое позволили мне проползти немного вперёд, шагая рядом.

Затем тяжёлый ботинок опустился мне на спину. Я перекатилась на бок, пытаясь защититься, но тут другой удар пришёлся мне в рёбра.

— Рюкзак, — потребовал третий мужчина.

К этому моменту мне было слишком больно, чтобы что-либо делать. Я уже не могла заставить себя сопротивляться, но и разжать пальцы не могла.

Второй мужчина раздражённо вздохнул и скрестил руки на груди.

— Проучи её.

От страха я снова свернулась вокруг рюкзака, но третий мужчина схватил меня за плечо и развернул. Он опустился на колени рядом со мной и, уложив меня на спину, ударил кулаком в щёку.

Он успел ударить меня ещё три раза, прежде чем в моём дезориентированном состоянии я сообразила, что нужно прикрыть лицо руками.

И тогда я отпустила рюкзак.

Мужчина перестал меня бить и поднялся, забирая его с собой. Словно на всякий случай, он снова ударил меня ногой в рёбра.

Когда он отошёл, я почувствовала, как самый молодой из них направился к пожарной лестнице.

— Пойдём, — сказал он остальным.

И я осталась на крыше одна.

Глаза затуманились от жгучих слёз, а голова стала такой мутной, что единственное, что я могла делать – просто лежать.

Наконец я услышала голос мистера Грили, зовущего меня, и голос Блейка рядом.

— Женевьева?

Одна его рука скользнула мне под шею, другая — под колени, и он поднял меня, чтобы отнести к краю крыши. Там он осторожно опустил меня, прислонив спиной к выступу, но сидеть оказалось настолько больно, что, едва он меня отпустил, я сползла на бок.

— Мистер Грили! — отчаянно закричал Блейк.

Пока мои глаза были закрыты, я услышала торопливые шаги.

Мистер Грили опустился рядом со мной и взял меня за руку.

— Сожми мою руку, если слышишь меня, — велел он, и в его голосе звучала такая же паника, как у Блейка.

У меня не было сил сжать его руку, поэтому я только застонала.

— Мне так жаль, — прошептал Блейк, но в моём угасающем сознании его голос звучал всё дальше. — Я больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.

И дальше всё растворилось в темноте.

***

 

— Что это значит? — спросила я Эхо, указывая одним пальцем прямо в воздух и намеренно описывая рукой круг.

Она подняла взгляд от завтрака, посмотрела на меня и задумчиво прищурила один глаз.

— Это, эм... сигнал сбора.

После того спецзадания я заставляла её учить все сигналы, которые мы используем во время своих вылазок. Здесь-то зануда, которую я знала, и проявила себя во всей красе: благодаря своей безупречной памяти она выучила их все за пару дней.

Но я всё равно устраивала ей небольшие проверки, просто чтобы убедиться, что она ничего не забыла.

— Доброе утро, дамы, — раздался за моей спиной голос Блейка.

Почему-то Эхо удивлённо приподняла бровь. Заинтригованная, я обернулась прежде, чем он успел сесть.

С ним была Кейси. В каждой руке у него была тарелка с едой, и выглядел он так, будто только что отобрал её у Кейси.

— Есть место для нас?

— Устраивайтесь, — согласилась я, жестом приглашая Эхо подойти и сесть рядом со мной.

Я хотела, чтобы Блейк и Кейси сели напротив, чтобы видеть, происходит ли между ними что-нибудь... и, возможно, немного над ним подшутить.

— Привет, Женевьева, — сказала Кейси с милой улыбкой, когда они с Блейком сели напротив меня. Затем она улыбнулась рейдерше. — Эхо.

Я подарила Блейку самодовольную ухмылку, когда он сел и нахмурился в ответ: знал ведь, что я собираюсь его поддразнивать.

— Чем занимаетесь, ребятишки? — спросила я, переводя взгляд с Блейка на Кейси.

— Ничем, — небрежно ответил Блейк.

Я не могла не усмехнуться. Может, мне и не стоило его дразнить, но он так упорно утверждал, что не хочет никаких девушек, что я просто не могла упустить такую возможность.

— У тебя есть планы на сегодня? — спросила я, глядя на Кейси, потому что знала: от неё получу гораздо более содержательный ответ.

— Я подменяю Эйприл, — ответила Кейси, и её зелёные глаза загорелись радостной улыбкой. — Так что Блейк хотел помочь мне сегодня в медицинской палате.

— Правда? — спросила я с нарочитым недоверием и озорно улыбнулась Блейку.

Он сверкнул на меня взглядом из-за кружки, потом заглянул в неё и задумчиво произнёс:

— У меня закончилась вода.

После этого он быстро огляделся, и через мгновение Кейси радостно поднялась.

— Я принесу тебе.

Как только она ушла с его пустой кружкой, он наклонился ко мне через стол.

— Не делай из этого событие, — сказал он. — Ничего такого.

— Вы держались за руки? — поддразнила я шёпотом, чтобы не смутить его ещё сильнее.

— Женевьева, — жалобно протянул он. — Не преувеличивай.

Я не могла не хихикнуть, увидев, как он покраснел. Кажется, Кейси действительно начинала ему нравиться — раньше я никогда не видела, чтобы он так смущался.

— Это выглядит слишком милым для «ничего такого», — вставила Эхо.

Я благодарно ей улыбнулась.

— Давай, — продолжила я, едва сдерживая смех. — Признавайся.

— Ладно, — сдался он.

Подозрительно оглядевшись и заметив, что Кейси возвращается, он быстро прошептал:

— Она мне немного нравится.

От его признания мы с Эхо торжествующе рассмеялись, и от радости за возможный роман Блейка я даже дала ей пять.

— Вы, девушки, злые, — проворчал он.

Когда Кейси вернулась и села обратно, протягивая ему кружку, он благодарно ей улыбнулся.

— Спасибо.

— Итак, чем вы, ребята, займётесь сегодня? — спросила Кейси, прежде приняться за свой завтрак.

— Я как раз собиралась спросить её, — ответила я, кивнув в сторону Эхо. — У нас ночной патруль, так что, может, возьмём выходной.

Иногда Эхо жаловалась, что я никогда не отдыхаю. До её появления мне даже не приходило в голову, что я действительно ни разу не брала себе выходной. Наверное, я просто боялась, что люди решат, будто я ленюсь, хотя моя основная работа и так заключалась в том, чтобы быть солдатом.

К тому же работа была опасной, но не настолько тяжёлой, чтобы нельзя было иногда остановиться. Дел всегда хватало, и большинство дней проходили в бесконечных заботах, даже если со стороны моя жизнь могла казаться чем-то вроде приключения.

Поэтому я решила: если у нас ночной патруль, пусть Эхо хотя бы иногда получает выходной. Так я хотя бы не буду выслушивать её жалобы.

Губы Эхо мгновенно растянулись в улыбке, и она с энтузиазмом повернулась ко мне:

— Мы можем пойти к реке?

Я постаралась скрыть, насколько мне понравилась эта идея. Не хотелось, чтобы она решила, будто мне нравится она сама. Поэтому я лишь слегка пожала плечами.

— Конечно.

Честно говоря, пойти к реке было, пожалуй, одной из лучших её идей с тех пор, как она здесь появилась. Скоро должна была прийти зима, и вода уже начинала остывать настолько, что купаться становилось холодно. Возможно, это был один из последних шансов искупаться, прежде чем нам придётся греть воду у костра каждый раз, когда захочется помыться.

— Можем пойти прямо сейчас? — взволнованно спросила она, вскакивая прежде, чем я успела ответить.

Я заглянула в свою кофейную чашку. Оставшегося глотка было слишком мало, чтобы его смаковать, но я всё равно поднесла чашку к губам и допила.

— Мне сначала нужно встретиться с капитаном, — сказала я и, взглянув на Блейка, кивнула в сторону Эхо. — Присмотрите за ней пару минут?

Он пожал плечами, и я благодарно ему улыбнулась, прежде чем направиться к палатке для собраний.

 

 

— Женевьева, — раздался грубоватый голос капитана, когда я собиралась войти в палатку.

Я обернулась и увидела, как он торопливо направляется ко мне.

Капитан никогда не спешил. И я не могла понять, что у него на лице.

— Что случилось? — с любопытством спросила я, следуя за ним внутрь.

— Я был с Эйприл в хижине, — ответил он.

Подойдя к столу, он вытащил револьвер из кобуры на поясе.

— Вчера ночью произошёл инцидент.

Когда он достал из ящика на полу коробку с патронами, небольшая часть меня запаниковала.

— Что случилось? С ней всё в порядке?

Он посмотрел на меня так, будто не понимал, почему я вдруг так встревожилась. Затем усмехнулся и почесал бороду, словно ему стало неловко от того, что он меня напугал.

— Прости. Эти два события не связаны.

Он поднял револьвер, словно объясняя, зачем ему понадобились патроны.

— Мы прикончили ферала. Вакцина от столбняка не сработала.

Я едва не вздохнула с облегчением и опустилась на стул напротив него.

— Что произошло ночью?

Капитан убрал револьвер в сторону и сел.

— Патрули нашли в лесу троих фералов.

 

Мои глаза расширились от шока, и, прежде чем я успела задать вопрос, он продолжил:

— К счастью, никто не пострадал. Но предупреди своих людей. Убедись, что они не халтурят и не засыпают во время смен. Я, возможно, также добавлю в смены больше людей, по крайней мере на пару недель.

— Звучит разумно, — кивнула я.

Но внутри всё равно осталось тяжёлое чувство. У нас никогда раньше не было такой проблемы. Наш лагерь был безопасным. Изолированным. Вне досягаемости фералов.

— Думаешь, это повторится?

Он с минуту смотрел на меня, обдумывая ответ, а затем мягко пожал плечами.

— Будем надеяться, что нет.

Мы оба ненадолго замолчали.

Мне хотелось пойти патрулировать прямо сейчас. Даже если это был первый подобный случай, я чувствовала необходимость защитить лагерь. Но сегодня вечером у меня была смена, и я не могла патрулировать двадцать четыре часа в сутки, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Как Эхо приспосабливается? — наконец спросил капитан.

— Нормально, — неохотно пробормотала я.

Капитан был последним человеком, с которым я хотела говорить об Эхо. Я всё ещё винила его за то, что он поставил меня за ней присматривать.

— Ты всё ещё злишься, — заметил он.

Я хотела отмахнуться и уйти, чтобы нам не пришлось это обсуждать, но какая-то часть меня всё же хотела пожаловаться. Хотела, чтобы он понял, как сильно всё это на меня давит.

— Просто... — я замолчала, решая, стоит ли начинать. — Здесь так много других солдат, которые могли бы...

— Ты знаешь, почему я поставил тебя за ней присматривать? — перебил он, прекрасно понимая, к чему я веду.

Я покачала головой.

— Из всех здесь у тебя больше всего причин её ненавидеть. Не рейдеров вообще, как у остальных, а именно её.

Я это знала. Именно поэтому и не хотела отвечать за неё. И то, что он сам это признавал, только сильнее меня раздражало.

— Тогда почему? — нетерпеливо спросила я.

— Очевидно, что ты хочешь, чтобы она провалилась, — ответил он, рассеянно поправляя свою кепку и отводя взгляд. — И именно поэтому я знаю: если когда-нибудь ты начнёшь ей доверять, я тоже смогу ей доверять.

— Я никогда ей не доверюсь, капитан, — горько ответила я.

Если это было всё его объяснение, я чувствовала себя использованной.

— Она опасна.

Он изучал меня, словно пытался понять, что я скажу дальше. Я почти решила, что убедила его в ненадёжности Эхо, но тут он сказал:

— Я заметил, что ты вернула ей нож.

Я открыла рот, собираясь возразить, но не смогла придумать, что сказать.

— Я никогда не находил изъянов в твоих решениях. Мне начать?

— Нет, — проворчала я с негодованием.

Мне не нравилось это. Не нравилось, как он выворачивал мою собственную логику против меня. Как указывал на то, что даже против моей воли я понемногу начинаю ей доверять.

— Я хочу, чтобы ты начала давать ей немного свободы, — сказал он, прежде чем я успела придумать новый аргумент против Эхо. — Совсем немного. Час или два в неделю, только днём. Посмотрим, что она с этим сделает.

Я просто смотрела на стол, совершенно неудовлетворённая таким поворотом разговора.

— Мы закончили? — ровно спросила я.

— Мне жаль, что так вышло, — искренне сказал он. — Мне жаль, что ты потеряла. Но я человек слова, Джин. И думаю, теперь, когда мир пошёл к чёрту, это даже важнее.

Я хотела сказать ему, что он вообще не должен был заключать эту сделку с Эхо. Хотела сказать, что он ошибся с самого начала.

Но как бы сильно я ни хотела считать это ошибкой, Эхо вернула Блейка.

И как бы сильно я ни ненавидела её, я не могла заставить капитана отменить сделку.

А значит, мне всё равно придётся быть рядом с ней.

Я не нашла, что ответить, и он кивнул.

— Мы закончили.

Я раздражённо поджала губы и вышла из палатки, направляясь обратно к столовой.

 

 

Несмотря на раздражение из-за его желания обсуждать то, что всё равно не изменится, теперь я была уже не так расстроена. Часть меня слишком сильно смущало то, что я начала доверять Эхо настолько, что отдала ей нож. Я знала, почему сделала это, но никогда бы не пошла на такой шаг, если бы думала, что она может использовать его против меня.

Да, из-за этого мы постоянно ввязывались в драки, но, если честно, мне не казалось, что она действительно хочет меня убить. Если бы хотела, у неё уже было достаточно возможностей. И при этом она не проявляла агрессии ни к кому другому.

Нормально ли доверять тому, кого ненавидишь?

У меня не было ответа. А мой разум и без того был слишком истощён, чтобы продолжать об этом думать. Я просто хотела отпустить ситуацию.

К тому же пара часов свободы для Эхо была, пожалуй, необходима и мне самой.

Когда я подошла к обеденной зоне, мне показалось, что мои трое спутников весело смеются над чем-то. Но стоило мне подойти, как они замолчали, а Блейк неловко посмотрел на меня, будто боялся, что я помешала им с Эхо.

Меня это не особо волновало, и я подарила ему лёгкую улыбку, давая понять, что всё в порядке.

Может, дело было в том, что я была так рада за него, из-за его влюблённости в Кейси, что всё ещё пребывала в хорошем настроении. А может, меня просто радовала перспектива нескольких свободных часов.

— Спасибо, ребята, — сказала я Блейку и Кейси, а затем взглянула на Эхо. — Ты готова?

Эхо тут же встала, и мы направились к палатке за купальными принадлежностями.

 

 

 

Когда мы вышли оттуда с вещами в руках, мимо проходил Келлан. Увидев меня, он ухмыльнулся.

— О, Женевьева, — вздохнул он с влюблённым видом, и его губы изогнулись в своей печально известной кокетливой улыбке. — Сорок тысяч мужчин со всей их любовью не составят мою сумму.

Я закатила глаза, хотя всё ещё не могла сдержать смешок от его неустанных попыток. Даже если я никогда не собиралась с ним спать, его внимание всё равно было лестным.

Эхо, однако, закатила глаза куда менее дружелюбно.

— Ты не серьёзно, — сказала она, удивлённо приподняв бровь, а затем посмотрела на меня.

Я озадаченно взглянула на неё, и она снова закатила глаза.

— Это Шекспир, идиот. Господи, неужели никто, кроме этого тупицы, ничего не читал?

Я только покачала головой: эта фраза мне не была знакома.

— «Гамлет»? — переспросила она, а затем торопливо прошептала цитату: — «Сорок тысяч братьев не могли бы со всей их любовью составить мою сумму».

После этого она повернулась к Келлану:

— Серьёзно, если ты собираешься клеить девушек, не используй такое клише, как Шекспир.

— А ты что знаешь о том, как клеить девушек? — защищаясь, парировал он.

Эхо хихикнула:

— Больше, чем ты, очевидно.

После этого она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— Если бы я отдала тебе своё сердце, ты бы его сохранила?

Я открыла рот, чтобы сказать ей, что это самая глупая подкатная фраза, которую я когда-либо слышала, но в тот момент она прижала палец к моим губам и положила другую руку на сердце.

Сделала она это настолько драматично, что я едва не фыркнула от смеха.

— Это не имеет значения. Возьми его или разбей. Это не мне решать.

Она явно подшучивала над Келланом, и, поскольку я её ненавидела, я изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Я объявляю победителем, — начала я, не в силах стереть довольную улыбку с лица. — Шекспира.

— Нечестно, — хихикнула Эхо, качая головой и направляясь к реке.

Теперь я не знала, что сказать Келлану. Честно говоря, мне было его немного жаль.

В качестве компенсации я подарила ему застенчивую улыбку и похлопала по груди.

— В следующий раз повезёт больше.

А затем поспешила за Эхо.

 

 

— Тебе не нужно было его смущать, — сказала я, догнав её у края ручья.

— Ага, конечно, — саркастически ответила она, скидывая уже развязанные ботинки и стягивая рубашку через голову. — С такой фразой он это заслужил.

Я развязала шнурки и начала раздеваться, складывая одежду поверх ботинок.

— Твоя была ещё пошлее, чем его.

— Я не серьёзно, — сказала она, заходя в воду и резко вдохнув, когда холодная вода дошла ей до талии. — Я бы никогда не подошла к девушке с такой подкатной фразой.

— Тогда с какой бы ты подошла? — спросила я, намекая на то, как это прозвучало. В ответ она лишь насмешливо скривилась. — К тому же он тоже не серьёзно.

Эхо замолчала на несколько секунд.

— О боже.

Она окунула голову под воду, а, вынырнув, протёрла глаза и укоризненно наклонила голову.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты с ним не спала.

Я прищурилась. Это действительно было не её дело, но почему-то мне не хотелось, чтобы она считала меня такой доступной.

— Он бы не добивался меня так отчаянно, если бы уже спал со мной.

— Фух, — сказала она, притворившись, что вытирает пот со лба.

— Почему ты его так не любишь? — спросила я, наполовину из любопытства, наполовину потому, что меня задело её отношение к нему.

Моё хорошее настроение постепенно исчезало.

— Кроме того, что он отвратителен? — ответила она, рассеянно взбивая свой брусок мыла в пену.

Она снова начинала меня раздражать.

— Он милый парень, — резко сказала я. К тому же он был слишком привлекательным, чтобы быть отвратительным.

Эхо нахмурилась в замешательстве.

— По чьим меркам?

— По любым, — коротко ответила я.

Она начала втирать пену в волосы, совершенно спокойно продолжая:

— Не по моим.

— Как убийца, ты предвзята, — сказала я, скрестив руки на груди.

Я знала, что она ненавидит, когда я так её называю, и получила желаемую реакцию: Эхо убрала руки от головы и сердито посмотрела на меня, стиснув зубы. Но было очевидно, почему она не сказала, что её это бесит. Она изо всех сил старалась сохранять самообладание.

— Хорошо, — сказала она апатично. — Тогда просто трахни его.

— Ты такая раздражающая! — закричала я и брызнула в неё водой, потому что она была слишком далеко, чтобы я могла бросить в неё что-нибудь.

Вместо ответа она просто посмотрела на меня, а затем снова окунула голову под воду, спокойно смывая мыло с волос.

Она ничего не собиралась говорить. Я это знала. Обычно во время наших ссор у неё было две реакции: либо холодное спокойствие, как сейчас, либо полный взрыв.

Холодное спокойствие появилось недавно — когда она поняла, насколько сильно оно меня бесит.

Я хотела её спровоцировать. Хотела заставить её разозлиться, сорваться — тогда у меня появился бы повод ударить её, особенно сейчас, когда я была настолько раздражена.

Каждый раз, когда я смотрела на неё, в груди возникала колющая боль — душераздирающее напоминание о том, что она у меня отняла. И большую часть времени мне хотелось причинить ей такую же боль.

Но когда она оставалась такой спокойной, это было невозможно. Она словно намеренно не давала мне втянуть её в драку.

И хуже всего было то, что я не могла найти выхода своему гневу. Я даже не могла просто уйти, потому что тогда Эхо увидела бы, насколько сильно она меня задела.

 

К тому времени, как она развернулась, я уже отвернулась. Мне пришлось глубоко дышать и сосредоточиться на том, чтобы оттереть с тела каждую частичку грязи.

 

Но больше всего меня раздражало то, что раньше я никогда не выходила из себя настолько. Только с её появлением я превратилась в эмоциональную бомбу замедленного действия. Она вытаскивала из меня худшее, и я ненавидела её за это.

Зато на одно я не могла жаловаться, когда Эхо впадала в эти свои молчаливые дзен-состояния: они длились долго.

 

 

Она не сказала больше ни слова, пока я мирно не вздремнула после нашего возвращения с реки. Она осталась в палатке, пока я сидела с Блейком у костра. Даже за ужином молчала всю трапезу, что было особенно удивительно, учитывая, что я уже успела заметить: за едой она становилась особенно разговорчивой.

Прежде чем я это осознала, мы уже сидели на сторожевой вышке, внимательно следя за лесом в поисках фералов.

— У тебя есть цитата на случай, если они появятся? — спросила Эхо. Её голос донёсся до меня сквозь темноту. Я видела её силуэт, как она склоняется над ограждением и подносит бинокль к глазам.

— Нет, — мягко ответила я.

Она была такой тихой всё это время, что я почти задремала, прислонившись головой к деревянным перилам.

— А у тебя?

— Я думала, — сказала она и назвала цитату: — «Я просто знаю, что каждый человек, которого я убиваю, всё дальше уводит меня от дома».

Я задумчиво прищурилась, хотя она не могла этого видеть. Дело было не только в том, как она это сказала, будто эта фраза что-то для неё значила. Я тоже чувствовала, что уже слышала её раньше.

— Почему это звучит знакомо?

— Это из «Спасти рядового Райана», — ответил её голос. — Мы смотрели его на истории. Помнишь? С мистером Грантом.

— О, да.

Я действительно помнила этот фильм. Мы смотрели его в классе.

Это казалось частью другой жизни. Более того, всё это теперь напоминало мне истории, которые ты слышишь о собственном детстве от других людей: со временем их становится так много, что уже не уверен, действительно ли помнишь всё сам или просто настолько часто слышал эти истории, что они стали похожи на воспоминания.

Именно так я себя и чувствовала. Будто всё это могло быть ненастоящим.

Но мгновение спустя Эхо усмехнулась, и я перестала об этом думать.

— Что?

— Мистер Грант, — ответила она, хихикая про себя. — Как он пытался убедить нас ходить на реконструкции Гражданской войны ради дополнительных баллов.

Я не смогла сдержать смешок и самым глубоким голосом, на какой только была способна, процитировала:

— Если придёшь, я буду парнем на лошади в синем, скачущим на помощь.

— О боже, — фыркнула Эхо со смехом. — Ты звучишь точно как он.

Мне было так приятно смеяться, что я не хотела останавливаться.

— Студенты, заткните свои рты, — продолжила я тем же глубоким, монотонным голосом. — История — жемчужина цивилизации. Вы должны гордиться своей нацией.

Я не могла вспомнить, говорил ли мистер Грант именно эти слова, но это вполне могло на него походить. В темноте я видела, как Эхо согнулась пополам от смеха.

Это не имело особого смысла, но, даже если я всё ещё ненавидела её, знание того, кем она была раньше, не так сильно ранило, когда я не могла её видеть.

Не было острой боли в груди. Не было чувства предательства. Только постоянное раздражение, которое вспыхивало всякий раз, когда она говорила что-то, особенно напоминавшее мне о той Эхо, которую я когда-то знала.

И, наверное, в этом и заключалась ещё одна проблема.

Потому что нынешняя Эхо иногда вдруг напоминала мне ту, прежнюю. А мне действительно нравилась та Эхо.

Иногда я улавливала всего лишь короткий проблеск — и даже этого хватало, чтобы моя ненависть начала путаться.

— Кем ты хотела стать? — спросила Эхо, пытаясь отдышаться. — До вспышки. В смысле, какая у тебя была профессия в планах?

— Ну, если бы я не попала в профессиональную футбольную команду... — начала я и услышала её тихое «м-м-м», подталкивающее меня продолжить. — Я всегда думала, что хотела бы работать в ФБР или ЦРУ. Или что-нибудь в этом роде.

— Звучит логично, — задумчиво сказала она. — Учитывая, какая ты солдат.

— Мне нравится помогать людям, — сказала я, слегка пожав плечами. — Зови меня «высокоскоростной», но обычные пути вроде врача или терапевта казались такими... скучными.

При этих словах я услышала её смешок.

— А ты?

Она замолчала на несколько секунд, а затем неуверенно ответила:

— Не знаю. Ничто никогда по-настоящему меня не привлекало. Может, библиотекаршей или учительницей, если бы я так и не смогла определиться.

Было трудно представить Эхо, рейдершу, библиотекаршей. И от одного этого напоминания о том, кем она стала, мне больше не хотелось смеяться.

— Библиотекарша, которая умеет вскрывать замки и дерётся достаточно хорошо, чтобы, наверное, надрать Блейку задницу.

По тону её ответа я поняла, что она заметила перемену в моём настроении. Она всегда чувствовала, что со мной происходит, даже когда не могла меня видеть.

— То, что я знаю, — сказала она, и её голос стал печальным и осторожно мягким. — То, что я умею. Вот что потребовалось, чтобы выжить в городе.

Она ненадолго замолчала и неохотно добавила:

— С рейдерами.

— Как угодно, лишь бы ты спала спокойно, — саркастически ответила я, уже ожидая, что она замолчит или сменит тему, прежде чем я снова начну злиться.

Эхо тихо вздохнула.

— Это не так, — так же тихо сказала она.

Я не ответила. Отчасти потому, что мне было всё равно, что она чувствует из-за того, что сделала. Отчасти потому, что я больше не хотела с ней разговаривать.

Но через минуту молчания это начало меня беспокоить. Это чувство предательства.

Может, она и не знала моего младшего брата в школе, но я всё равно ожидала от неё гораздо большего, чем того, что она станет рейдершей. Она была последним человеком, от которого я когда-либо ожидала подобного. И я никогда не позволяла себе с этим смириться.

— Знаешь, я думала о тебе, — горько сказала я. — После вспышки.

Она ничего не ответила, но я знала, что она слушает.

— Может, потому что я всегда следила за тобой. Но ты была первой, о ком я подумала, когда начала задаваться вопросом, где могут быть все мои друзья.

Она по-прежнему молчала, позволяя мне говорить, что угодно, даже если мой тон был далеко не приятным.

— Можешь в это поверить, я даже волновалась за тебя?

Я ненадолго замолчала.

— А потом начальная школа... — пробормотала я. — И я просто хотела, чтобы ты сдохла.

Я говорила уже не столько с ней, сколько с собой, вслух перебирая собственные мысли.

— «Всегда добыча», — задумчиво сказала я. — Теперь ты просто хищник.

Она снова вздохнула. В густой тишине между нами я чувствовала, что ей хотелось возразить.

Но она не стала.

Несколько минут спустя Эхо снова заговорила:

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Ты всё равно спросишь, — неохотно согласилась я.

— До вспышки. В школе, — сказала она.

В темноте я видела, как она повернулась ко мне.

— Почему ты была так добра ко мне?

Сначала я не ответила. Этот вопрос снова напомнил мне о том, кем она была.

Это было почти как щелчок переключателя. Так легко она влияла на моё настроение. Так легко менялось моё мнение о ней.

Всё, что ей нужно было сделать, — напомнить мне о чём-то подобном, и я снова переставала видеть в ней рейдершу.

— Помнишь мой браслет в четвёртом классе? И то, как ты рассказала мне о нём?

Она утвердительно ответила.

— Он принадлежал моей маме. Это была одна из её любимых вещей. Папа отдал его мне после её смерти.

— И всё? — В её голосе звучало искреннее удивление. — Это всё, что я сделала?

— Это значило для меня весь мир, — искренне прошептала я.

Казалось, Эхо не знала, что на это ответить.

Наверное, потому, что с тех пор, как она появилась здесь, я не сказала ей ни единого слова, которое хотя бы отдалённо можно было назвать добрым.

— Прости за твою маму. Что с ней случилось?

Щелчок переключателя.

Часть моей немедленной реакции была связана с тем, что она снова произнесла это грёбаное «прости». Другая — с самим напоминанием о том, что случилось с моей матерью. Даже если это не было виной Эхо, мой разум всё равно связал одно с другим.

— Не твоё дело, — язвительно сказала я.

— Ладно, боже, — прошептала она, повышая голос. — Не нужно быть такой враждебной.

Враждебной?

Убийца жалуется, что я враждебна.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось с твоей семьёй?

Я знала, что это одна из тех тем, которые выводили её из себя, но всё равно это сказала.

— Забудь.

Её голос мгновенно стал раздражённым, и я поняла, что попала в больное место.

— Нет, давай, — настаивала я, с каждой секундой всё больше раздражаясь из-за того, что она требовала от меня говорить о таких вещах, а сама собиралась замкнуться. — Я знаю, что они у тебя были. Родители...

Я попыталась вспомнить те годы.

— И две сестры, верно? Они были на нашем выпускном в средней школе.

— Ты расскажешь свою историю, я расскажу свою, — злобно сказала она.

Я проигнорировала её и продолжила, всё сильнее наседая, лишь бы наконец добиться от неё реакции.

— Что ты сделала, а? Принесла их в жертву рейдерам? Вот почему ты каждый раз звучишь такой виноватой, когда я поднимаю эту тему?

— Прекрати!

Она внезапно закричала, и я услышала, как её ладонь с силой ударилась о пол вышки. Грохот её голоса эхом разнёсся в тихой ночи.

Когда всё снова стихло, она шмыгнула носом.

Но в этом звуке смешались ярость и тоска.

— Ты ни хрена не знаешь о моей вине.

Я хотела продолжать дразнить её. Даже ночь не могла скрыть мою боль, и я наконец получила реакцию.

Но, сидя там в темноте и не понимая, что в ней сейчас сильнее — ярость или печаль, я уже не могла предсказать, что она сделает дальше.

И мне стало немного страшно.

Не потому, что она могла причинить мне боль. У меня была винтовка, а у неё — только складной нож.

Я боялась узнать правду.

Либо она сделала что-то ужасное, либо с ней случилось что-то ужасное. И в любом случае я нервничала, не зная, как эта информация повлияет на мои чувства к ней.

— Если бы я когда-нибудь попыталась объяснить себя, — наконец тихо сказала Эхо, — ты бы выслушала меня без осуждения?

Нет.

— Если ты скажешь мне ещё хоть слово, я просто вышвырну тебя с этой вышки.

Она не сказала мне больше ни слова до конца ночи.

 

Конец 13 главы