Глава 11. Пусть мёртвые хоронят своих мёртвых

Эхо

Thistle and Weeds» by Mumford & Sons

— О!

Я дремала на диване, пока победный крик не заставил меня вздрогнуть и приподняться. Ритмичный свист и глухой стук — парни за диваном метали ножи в стену — погрузили меня в самое спокойное состояние с начала вспышки. Прошёл всего год, и я не переставала удивляться тому, что в последнее время именно звук оружия действует на меня успокаивающе.

— Давай посмотрим, Виктор, — сказал парень, который кричал. — Побей это.

Я взглянула и увидела, как Виктор вытаскивает метательные ножи из огромной мишени на стене, испещрённой следами от лезвий. Последний год наша группа из тринадцати человек вела, по большей части, кочевой образ жизни. Неделю назад мы забрели в элитные районы Рочестера и нашли пустой дом, который был практически особняком. Дома здесь стояли на огромных участках, а соседние были достаточно далеко, чтобы нам не приходилось шептаться при каждом слове. Возможно, именно поэтому я наконец смогла расслабиться. Здесь я чувствовала себя в безопасности впервые за долгое время. К тому же шёлковая обивка дивана, на котором я лежала, была мягкой на ощупь, а подушки удобно обнимали моё тело.

Успокоившись, я снова откинулась на диван, заложив руки за голову. Я почти задремала, но парни опять подняли шум. Я села, смирившись с тем, что поспать не выйдет. Взглянув на мишень, я увидела, что Виктор почти догнал соперника, но в итоге всё равно продул, и игра закончилась. Решив поискать покоя в одной из многочисленных комнат, я встала, но парни тут же меня засекли.

— Эхо! — ухмыльнулся Виктор. — Как насчёт «дай пять» за то, что я почти уделал Реми?

Я подошла, сдерживая недовольный вздох.

— «Дают пять» только за то, что действительно уделал Реми, — сказала я, поднимая руку к Реми, чтобы он хлопнул по ней. За этот год я окончательно поняла, что Виктор мне неприятен. Но мне приходилось делать вид, что мои подколки — просто шутка. Я хлопнула по ладони Реми лишь потому, что сделала бы что угодно, лишь бы не прикасаться к Виктору.

— Детка, ты разбиваешь мне сердце, — рассмеялся Виктор, и я была достаточно близко, чтобы чувствовать запах алкоголя, исходивший от всех четверых.

В подтверждение его слов другой парень, Мэтт, повернулся к стоящему рядом столику, где стояла бутылка дорогого виски, оставшаяся от бывших хозяев. Он налил пять стаканов, раздавая их всем, включая меня.

— Выпьем за это, а потом посмотрим, кто выиграет следующий раунд.

Участвовать в их попойке мне не хотелось, но я всё равно выпила, надеясь, что это поможет мне уснуть, когда я наконец от них избавлюсь. Как только я поставила стакан обратно на стол, Декер подошёл ко мне сзади.

— Эй, Эхо, — ухмыльнулся он, протягивая руку через мою грудь, чтобы схватить меня за плечо, и приставил нож к моему горлу. — Что сделаешь, если на тебя нападут вот так сзади?

Он шутил, и остальные парни смеялись, но меня это напугало. Я ненавидела такие шутки. Я не думала, что Декер действительно меня порежет, но всё равно начала паниковать. Пытаться оттолкнуть его тяжёлую руку, обхватившую мою грудь, было бесполезно — он был слишком силён. И я не хотела слишком сильно вырываться, чтобы он случайно не порезал меня. Собравшись и подавив панику, я чуть развернулась и со всей силы ударила ногой назад. Моя пятка угодила Декеру прямо в пах. Пока остальные покатывались со смеху, он согнулся пополам, и я выскользнула из его хватки.

— Вы, ребята, козлы, — бросила я, сердито толкнув Декера в плечо, и выбежала из комнаты.

Расстроенная, я брела по дому, пока не забралась в одну из спален в самом дальнем крыле — ту, куда всегда сбегала. Она находилась на втором этаже и выходила на балкон с видом на заросший задний двор. Добравшись туда, я распахнула балконные двери и плюхнулась на скамью с подушками, развалилась и глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, пытаясь успокоиться.

— Идиоты, — проворчала я, прикрыв глаза рукой, хотя яркого света, от которого нужно было бы прятаться, не было.

Я пролежала так добрых полчаса и уже снова расслабилась, когда из комнаты донёсся тихий голос.

— Эхо?

— Я здесь, — откликнулась я.

— Я так и думала.

В скудном лунном свете я разглядела её черты и увидела, как блеснули в улыбке зубы Валери, стоило ей выйти на балкон. Она села на скамью рядом со мной и прислонилась спиной к стене. Она нравилась мне с самой первой ночи, когда заступилась за меня при встрече с группой. Она была самой доброй здесь, и, хотя она была старше меня на пять лет, я знала, что и я ей нравлюсь больше всех.

— Ты только что вернулась с поисков? — спросила я, поворачиваясь на скамье так, чтобы оказаться лицом к ней. С той первой ночи её волосы отросли, и синяя полоса превратилась просто в цветные кончики.

— Да, — она взволнованно подалась вперёд и, скинув рюкзак с плеч, положила его себе на колени. — Я кое-что тебе принесла.

Я с любопытством смотрела, как она роется в сумке, и через мгновение вытащила оттуда что-то тёмное и блестящее.

— Вот, — сказала она, быстро сунув пистолет мне на колени, будто он мог обжечь.

— Ничего себе, — выдохнула я, искренне благодарная, вертя его в руках. Я понятия не имела, как им пользоваться, но это было лучше, чем складной нож, который я нашла некоторое время назад. — Ты точно не хочешь его забрать?

Она мгновенно покачала головой.

— Мне никогда не нравилось оружие.

Я знала, что она не шутит. С тех пор как я её знала, единственным оружием, которое она носила с собой, был тяжёлый гаечный ключ, и применяла она его исключительно для того, чтобы запугивать жертв во время ограблений.

— Придётся разобраться, как он устроен, — задумчиво протянула я, проводя пальцем по шершавой металлической рукоятке.

— Если кто спросит, — начала Вэл, и её голос стал чуть смущённым, — не говори им, что получила его от меня. Не нужно, чтобы они думали, будто я в тебя влюблена или что-то в этом роде. А то начнут дразнить и тебя.

— Не скажу, обещаю, — поспешно заверила я её.

Никто из парней её особо не любил из-за того, что она лесбиянка. А поскольку выбор партнёрш был невелик, они предпочитали, чтобы все девчонки были «доступны». Поэтому они над ней издевались, и каждый раз, когда Вэл замечала, что я собираюсь за неё заступиться, она качала головой, запрещая мне это делать.

— Знаешь, это было бы не так уж и плохо.

— В том смысле, что я в тебя влюблена? — усмехнулась она. — Или что они начнут тебя из-за этого дразнить?

— Не знаю, — медленно и неуверенно протянула я, потому что от того, как она это спросила, у меня в животе что-то приятно ёкнуло. — И то, и другое?

— Ты милая, — рассмеялась Вэл. Она чмoкнула меня в щёку, и я была рада, что в темноте она не заметит, как я покраснела. Затем она встала и закинула рюкзак на плечи. — Я привыкла к издевательствам, а ты слишком добра для этого. Просто позволь мне самой с этим разбираться.

Хотя мне не очень нравилось, что она молча терпит насмешки, я покорно кивнула.

Когда она улыбнулась на прощание и ушла, я снова развалилась на подушках и положила пистолет на живот. Подняв руку, я коснулась кончиками пальцев того места на щеке, где были её губы. Я не была уверена, был ли это просто дружеский поцелуй или она давала понять, что это значит нечто большее. Но, честно говоря, это было бы не так уж и плохо, если бы она действительно была в меня влюблена.

***

Я услышала, как Женевьева заворочалась на своей койке. Зная, что она скоро проснётся, я пристегнула одну сторону наручников к запястью, а вторую — к раме своей новой койки. По условиям сделки, в обмен на возвращённый складной нож, я должна была перестать снимать наручники на ночь. Я пыталась терпеть как можно дольше, но хватило меня всего на неделю. Поэтому я снимала их каждую ночь, а просыпалась рано утром, до того как она вставала, чтобы успеть пристегнуться обратно. И она никогда не узнавала.

Мне удалось снова задремать, пока Женевьева не заворочалась снова. На этот раз, когда я открыла глаза, она уже садилась.

— Доброе утро, — радостно поприветствовала я её.

Единственным ответом был её безучастный взгляд, пока она надевала ботинки. Ей явно не нравилось, что Второй взвод привёз мне койку, и, думаю, она всё ещё дулась.

Я села. Пока правая рука была прикована к койке, ботинки пришлось надевать левой. Они были совсем не такими удобными, как мои старые кроссовки, потому что ещё не разносились, но тусклая чёрная кожа выглядела гораздо прочнее выцветшей ткани моей старой обуви, и я была уверена, что со временем привыкну.

Женевьева, похоже, была особенно хмурой сегодня утром, а может, просто плохо спала. Она смотрела на меня, будто не могла понять, о чём я спрашиваю. Затем она лениво похлопала по карманам джинсов, потом по карману своей серой толстовки и оглядела койку.

— Не могу найти ключ.

— Что? — недоверчиво переспросила я, когда она приподняла одеяло, чтобы заглянуть под него. Но прежде чем она подняла голову и снова посмотрела на меня, я заметила лёгкую усмешку на её губах. — Врёшь, — фыркнула я. Я знала, что она притворяется не ради игры. Скорее всего, она надеялась, что я наконец выдам местонахождение моих шпилек, но, к её сожалению, из неё никудышная лгунья.

Закатив глаза, она достала ключ из кармана, бросила его мне на колени и снова занялась шнуровкой ботинок. Я сняла наручник с запястья, вернула ключ Женевьеве и завязала шнурки. Собрав волосы, я высунула голову из палатки и глубоко вдохнула утренний воздух, пытаясь решить, оставлять ли на себе чёрный свитер. Я не знала точного месяца, но на дворе определённо была осень. Разноцветные листья устилали землю, ночи становились холоднее, а днём на прошлой неделе дул довольно пронизывающий ветер. Судя по утренней прохладе, свитер лишним не будет.

— Ты так и будешь стоять? — ровно спросила Женевьева, и я убрала голову обратно, увидев, что она готова идти.

Я сдвинулась, чтобы дать ей пройти. Заметив в её руках посуду, я взяла свою и последовала за ней.

Всю дорогу я молчала, и ни произнесла ни слова даже когда мы сели за стол, потому что казалось, что сегодня утром ей хочется побыть одной.

На завтрак была нарезка из свежих фруктов и овощей. После шести лет, проведённых в городе на одних только консервах, это было одно из моих любимых блюд в лагере. Кроме клубники — её я отодвинула на край миски. Обычно Амина знала, что класть мне её не нужно, но сегодня её не было на раздаче. Впрочем, лето уже закончилось, и эти фрукты, скорее всего, были последними в этом сезоне.

— Женевьева! — маленькая девочка запрыгнула на скамью рядом и крепко её обняла.

Лицо Женевьевы просияло, стоило ей повернуться к кудрявой малышке.

Девочка прищурила голубые глаза, глядя на меня, и хихикнула:

— Меня зовут Мэдисон. Мама не пускала меня к тебе из-за рейдеров. А кто такие рейдеры?

Я опустила взгляд.

— Это то, о чём твоей хорошенькой головке не нужно беспокоиться, — сказала ей Женевьева, легонько ткнув девочку в бок, отчего та завертелась и захихикала.

— А я Эхо, — ответила я как можно дружелюбнее, стараясь не замечать недовольного взгляда Женевьевы, и протянула девочке руку. — Приятно познакомиться.

— Э-хо, э-хо, э-хо, — протянула Мэдисон, с каждым разом понижая голос. — Смешное имя, — рассмеялась она, вкладывая свою крошечную ладошку в мою и по-детски энергично её пожав.

Я не могла не улыбнуться, а когда она отпустила мою руку, заметила розовые пятна от ягод на её грязной синей рубашке.

— Ты любишь клубнику, Мэдисон?

Она радостно подпрыгнула и облизнулась.

— Это моя любимая!

— Отлично, — улыбнулась я, счастливая, что наконец могу вызвать чью-то улыбку. — Так вышло, что у меня на неё аллергия. Хочешь мою?

Когда её личико засияло, я подвинула свою почти пустую миску через стол, и она тут же запустила туда руку за оставшейся клубникой. Пока она жевала, я заметила, что Женевьева задумчиво смотрит на меня, будто впервые осознав, что с тех пор, как я в лагере, у меня в миске ни разу не было клубники.

— Я не знала, что у тебя аллергия, — сказала она.

Я пожала плечами:

— Ты многого обо мне не знаешь.

Довольно улыбаясь, Мэдисон вернула мне миску.

— Спасибо.

Я улыбнулась в ответ, но прежде чем я успела что-то сказать, Женевьева подняла девочку со скамьи и поставила на ноги.

— Ладно, малышка, нам пора, — краем рубашки она вытерла пятно сока с подбородка Мэдисон. — Передай маме привет, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Мэдисон и обняла Женевьеву на прощание. Затем помахала мне рукой:

— Пока, Эхо.

Когда девочка убежала, Женевьева встала, собрала свою посуду и направилась обратно к палатке, даже не взглянув на меня. Было очевидно, что я сделала что-то, что её задело. Она уходила, не дожидаясь меня, только когда я действительно сильно её раздражала. Поэтому я схватила свои вещи и снова поспешила за ней.

— Держись подальше от ребёнка, — сказала Женевьева, когда я её догнала.

Вот оно. Вот что я сделала.

— Извини, — саркастически начала я. — Я не знала, что дать ей немного фруктов — это преступление.

Она шла так быстро, что мы уже почти дошли до лагеря, но моё сотрясение давно прошло, и теперь мне не составляло труда не отставать.

— Не умничай, — сердито прорычала она. — Я серьёзно.

— Я тоже.

Я начинала закипать. Схватив за руку, я остановила её и развернула к себе.

— Когда ты уже поймёшь, что я не опасна?

— Никогда, — она вырвала руку из моей хватки. — Потому что ты опасна.

— Я никому не причиню вреда, тем более ребёнку, — сказала я, чувствуя, как от раздражения повышается голос.

Её брови сердито сошлись, и я едва не вздрогнула, потому что могла прочитать её мысли. Её брат был всего лишь ребёнком, когда я позволила ему умереть, и то, что это произошло случайно, для неё не имело никакого значения.

— Кроме меня, да? — бросила она. — Потому что ты без проблем дерёшься со мной, бьёшь меня и угрожаешь мне грёбаным ножом.

— Ты постоянно меня провоцируешь! Нарочно! — в отчаянии крикнула я. — Ты единственная здесь, кто не даёт мне ни единого шанса.

Это было не совсем правдой, но она была единственной, чьё мнение меня действительно волновало.

Прежде чем Женевьева успела отпустить язвительное замечание, которое уже читалось на её лице, появился Блейк.

— Вы опять за своё?

Мы обе повернули к нему раздражённые взгляды, и он закатил глаза.

— Мы готовы выезжать, и нам нужны обе ваши головы ясными. Поэтому, что бы ни было причиной ссоры, забудьте об этом.

За последние недели я заметила: когда Блейк проявлял заботу или раздражался настолько, чтобы вмешаться, Женевьева воспринимала его всерьёз. Поэтому она бросила на меня последний сердитый взгляд и направилась к палатке.

Когда я вошла следом, она практически сунула мне в руки пистолет. Пока я убирала его за пояс, я наблюдала, как она с силой запихивает вещи в рюкзак, молча давая понять, что всё ещё злится.

— Я не буду подходить к ребёнку, — тихо сказала я и взяла свой рюкзак. — Довольна?

Она вытащила магазин из винтовки, проверила боеприпасы и с силой вставила его обратно. Должна признать, выглядела она немного устрашающе. Особенно когда после этого посмотрела на меня.

— Даже близко.

Затем она вышла, и мне снова пришлось спешить за ней.

— Загружайтесь! — крикнула она, перекрывая рёв военных машин, когда мы на стоянку.

Пока остальные солдаты забирались внутрь, она опустилась на колени возле сложенных припасов в задней части машины. Там были еда и боеприпасы, половина которых предназначалась мне. Когда мы убрали припасы в рюкзаки, она жестом показала мне забираться внутрь.

Я села напротив Блейка. Женевьева прошла мимо и устроилась у приборной панели.

Я попрощалась с тёплым солнечным светом, когда Келлан и Гарсия закрыли массивную дверь, запечатав нас внутри тёмной машины.

Женевьева называла её «Страйкером», и внутри я чувствовала себя так, будто попала в старый военный фильм. Рокот дизельного двигателя отражался от металлических стен и отдавался вибрацией в сиденьях, словно землетрясение.

Всё здесь было для меня новым, поэтому, когда Женевьева взяла рацию, чтобы связаться с другой машиной, я с интересом прислушалась.

— «Альфа» командованию «Браво». Приём.

Из динамика донёсся ответ, который я не смогла разобрать из-за шума. Затем Женевьева ответила:

— Сообщите, когда будете готовы к отправке. Приём.

После следующего ответа из динамика Женевьева похлопала водителя — кажется, его звали Джарвис, — по спине.

— Выезжаем, — сказала она, и машина тронулась с места.

Мы отправлялись на спецзадание. Я всё ещё не была от него в восторге. Мысль о том, чтобы рисковать жизнью ради поимки живого ферала для медицинских тестов, казалась мне безумной. Это не имело смысла — вряд ли существовало лекарство. Иначе тот, кто создал инфекцию, разработал бы его.

Мне нравилось думать, что вся эта вспышка была случайностью. Но Женевьева хотела, чтобы я пошла, а поскольку я всё ещё пыталась загладить свою вину перед ней и она согласилась вернуть мне пистолет, мне пришлось подчиниться.

Похоже, они выбрали небольшой городок под названием Маргаретвилль, решив, что поймать ферала в маленьком городе будет проще, чем в большом.

Опять же, я не могла сказать, что согласна. Лично я предпочитала все укромные уголки большого города, но в последнее время мне мало что позволяли решать.

Моё любопытство ко всему, что было связано с управлением машиной, заставляло меня первые десять минут пути поглядывать в сторону Женевьевы. Похоже, один из экранов её совершенно не интересовал. На мониторе были линии сетки, и я предположила, что для его работы нужен какой-то спутниковый GPS. Экран, который действительно привлекал её внимание, как я заметила, давал круговой обзор местности. Должно быть, она проверяла, не застрянем ли мы, пока ехали по узкой лесной дороге.

Когда мы выехали на более широкую грунтовую дорогу, она отвернулась от экрана к нам. Женевьева заметила, что я смотрю на неё, и, когда я отвела взгляд, то поймала недовольное выражение на лице Келлана.

После этого я старалась стать невидимкой. Это было несложно: внутри было темно, и никто особо не разговаривал. Они перебрасывались парой фраз, но перекрикивать рёв двигателя было слишком утомительно, поэтому разговоры быстро обрывались.

Между мной и Гарсией на сиденье оставалось достаточно места, чтобы я могла лечь и попытаться вздремнуть, но, казалось, прошло всего пять минут, как машина начала замедляться. Похоже, это не было запланировано, потому что Женевьева снова повернулась к экрану, а через мгновение спереди послышались глухие удары.

— О, да ладно, — проворчала Женевьева, когда Джарвис остановил машину и заглушил двигатель.

Она продолжала бормотать себе под нос — точнее, машине:

— Ты отлично работаешь до самого Рочестера, а потом ломаешься меньше чем за час?

Затем она взяла рацию.

— Командование «Браво», у нас, возможно, проблемы с двигателем. Проверьте окрестности на наличие враждебных объектов. Повторяю, проверьте окрестности на наличие враждебных объектов. Приём.

Женевьева нажала кнопку на экране, и изображение внешнего мира развернулось вокруг машины. Должно быть, увиденное её удовлетворило, потому что она снова взяла рацию.

— «Браво», ваш статус? Приём.

— Всё чисто, мэм, — ответил голос из динамика. — Враждебных объектов не обнаружено. Приём.

— Хорошо, «Браво», выход разрешён. Конец связи.

Женевьева положила рацию и жестом показала Келлану и Гарсии:

— Откроете эту штуку?

Они сделали, как она просила, и, когда открыли люк, я на несколько секунд ослепла от яркого солнечного света.

Вскоре у входа появились Хант и Ли — двое солдат из другой машины. Насколько я могла разглядеть, примерно в пятидесяти футах от нас тянулась длинная дорога. Должно быть, мы ехали вдоль забитой машинами трассы: «Страйкеры» не смогли бы проехать по ней из-за автомобилей, оставшихся ещё с прежних времён.

Похоже, Хант и Ли были механиками группы, как и наш водитель Джарвис. Они спросили, что случилось, а затем все трое направились к передней части машины, оставив нас ждать.

— Эти штуки — та ещё головная боль, — пожаловался Гарсия через минуту.

Я взглянула на него и приподняла бровь.

— Они часто ломаются?

Я понимала, зачем нужна бронированная машина, но у фералов не было оружия. Мне казалось, что большого гражданского автомобиля вроде «Хаммера» было бы вполне достаточно, особенно если эти штуки ломались настолько часто, что кто-то не мог удержаться от жалоб.

— Достаточно часто, чтобы быть головной болью, — ответил Блейк со смехом.

— Надеюсь, фералов поблизости нет, чтобы они не услышали, как мы подъехали, — сказал Келлан.

Краем глаза я заметила, как Женевьева кивнула в знак согласия.

На несколько секунд повисла тишина.

— Интересно, заражён ли весь остальной мир, — задумчиво произнёс Гарсия.

— Это не может быть только США, — согласился Келлан.

Блейк вытянул ноги вперёд и положил их на свободное место рядом со мной.

— По крайней мере, это должно было распространиться на Мексику и Канаду. Вероятно, и на Южную Америку.

До сих пор я не пыталась участвовать в дружеских беседах ни с кем, кроме Блейка. Мои попытки разговаривать с Женевьевой не в счёт — она меня ненавидела. Келлан тоже явно был не в восторге от меня, но Гарсия пока казался хорошим парнем.

Поэтому я решила вставить слово.

— Я слышала, что в Канаде фералы хотя бы спрашивают разрешения, прежде чем укусить.

Блейк сразу же разразился смехом, Гарсия фыркнул, и даже Келлан, хоть и не выглядел полностью довольным, тоже слегка усмехнулся.

А ещё я с радостью заметила, что Женевьева улыбнулась.

— Да, — со смехом добавил Гарсия. — А потом говорят: «Простите».

Блейк всё ещё посмеивался — признаться, немного дольше, чем, по моему мнению, заслуживала эта шутка. Когда Гарсия уже перестал смеяться, Блейк указал на Келлана.

— Он канадец!

Я не могла не рассмеяться, особенно когда Гарсия наклонился и ущипнул Келлана за щёку.

— Конечно, он канадец. Посмотри на его милую маленькую мордашку королевского конного полицейского.

— Смейтесь-смейтесь, — проворчал Келлан, хотя даже он не смог сдержать улыбку. — Если меня когда-нибудь укусят, я первым делом пойду к тебе, Гарсия.

— Ладно-ладно, — перебил Блейк, всё ещё тихо посмеиваясь. — Если бы вы могли сделать что-нибудь одно до вспышки, что бы это было?

— Легко! — усмехнулся Гарсия. — Переспал бы с той бразильской супермоделью из рекламы нижнего белья.

Блейк опустил подбородок и серьёзно посмотрел на него.

— Мы говорим о чём-то реальном, приятель.

Гарсия нахмурился.

— Да я мог бы её заполучить.

— Очевидно, прошло слишком много времени с тех пор, как ты видел свою страшную рожу в зеркале, — усмехнулся Келлан.

И хотя он мне не нравился, я тоже улыбнулась.

— Джин? — спросил Блейк, взглянув на неё.

Когда она ответила: «Прыжки с парашютом», — он повернулся к Гарсии.

— Видишь? Вот это реально.

— Как скажешь, — весело запротестовал Гарсия. — А ты что бы сделал? — спросил он Блейка.

Я понимала, что он просто пытается поддразнить Гарсию, но Блейк совершенно серьёзно ответил:

— Переспал бы с бразильской супермоделью из рекламы нижнего белья.

— Козёл, — рассмеялся Гарсия, бросая весёлые взгляды на остальных, потому что мы тоже хихикали. — Ладно, Келлан, твоя очередь.

— Я бы полетел в Калифорнию и нашёл всех загорелых красоток в радиусе ста миль, — ответил он с самодовольной ухмылкой.

— Вы все шлюханы, — подвела итог Женевьева.

— Не Эхо, — усмехнулся Блейк. — Она ещё не ответила.

Все посмотрели на меня.

По какой-то причине — возможно, из-за того, что парни сами завели этот разговор, — мой взгляд скользнул к Женевьеве. Она смотрела на меня с любопытством. Ничего нового, ничего особенного — просто любопытство. Её взгляд не стал менее враждебным.

Но этого оказалось достаточно, чтобы старые чувства болезненно шевельнулись внутри меня.

Ещё до старшей школы моя благодарность к Женевьеве переросла во что-то большее, чем просто признательность. Учитывая, что теперь я была для неё практически дьяволом, я даже не думала о том, чтобы позволить этому интересу вернуться.

Я не хотела этого. Не хотела никаких чувств ни к кому, потому что все, о ком я заботилась, умирали.

— Ну? — нетерпеливо спросил Келлан.

Я взглянула на него и увидела жёсткое, недовольное выражение его лица. Это заставило меня задуматься, не он ли единственный понял смысл моего взгляда.

К счастью, мне не пришлось придумывать ответ.

Джарвис запрыгнул обратно в машину и прошёл мимо нас к водительскому сиденью. Он повернул ключ, и двигатель снова заурчал.

— Вот так, — довольно сказал он. Затем повернулся к Женевьеве. — Просто ослабший ремень, мэм.

Она кивнула, а после того, как Келлан и Гарсия снова закрыли дверь, мы, казалось, все замерли в ожидании, хотя я не знала, чего именно.

Я чувствовала, что Келлан всё ещё смотрит на меня, и чем дольше он находился рядом, тем меньше он мне нравился. Он вызывал у меня мурашки — особенно тем, как постоянно флиртовал с Женевьевой.

Наконец из рации раздался голос, и после того, как Женевьева похлопала Джарвиса по спине, машины снова тронулись.

Остаток пути оказался коротким, хотя мы ехали довольно медленно.

В один из своих хороших дней Женевьева объяснила, что обычно они ждут заката для обычных миссий. Со спецзаданиями всё было иначе. Мы выезжали, когда фералы были активны, чтобы лучше понимать, с чем имеем дело, и не допускать ошибок во время поимки.

Часть меня надеялась, что нам повезёт и мы найдём какого-нибудь отставшего по дороге. Другая — раздражённая, но понимающая, что не должна срываться на Женевьеве, — жаждала действия.

Когда мы подъехали к Маргаретвиллю, напряжение в машине стало ощутимым. Все ждали, сколько фералов нам встретится.

Мне тоже было интересно, как они действуют в таких ситуациях, потому что я всегда избегала этих тварей любой ценой.

Но когда мы въехали в маленький городок, Женевьева подалась вперёд, приблизив лицо к экрану.

— Где все фералы? — спросил Блейк, всматриваясь в монитор.

Женевьева пожала плечами.

— Этот город — призрак.

Она снова похлопала Джарвиса по плечу.

— Останови машину.

— Командование «Альфы», на связи, — раздался голос из рации. — Мэм, вы это видите? Приём.

Женевьева не отрывала глаз от экрана, когда взяла рацию.

— Принято. Ждите указаний. Приём.

— Думаешь, кто-то зачистил это место? — спросил Гарсия, наклоняясь через моё плечо, чтобы лучше видеть. — Думаешь, они сейчас наблюдают за нами?

От этой мысли меня пробрала дрожь. Я знала, как мыслят бандиты, и если они были здесь, то наверняка уже наблюдали за нами.

После вопроса Гарсии Женевьева нажала кнопку рядом с экраном, и тот переключился на тепловизор.

Отсюда город казался безжизненным. Все триста шестьдесят градусов вокруг машины были заполнены лишь холодными, жуткими оттенками синего.

Никто не наблюдал за нами.

Вокруг никого не было.

Даже после того, как камера завершила полный оборот вокруг машины, мы все продолжали смотреть на экран.

— Что скажешь, лейтенант? — наконец спросил Келлан, откидываясь на своё место.

Женевьева повернулась к нам. Она ещё минуту смотрела на свои руки, обдумывая ситуацию, а затем подняла взгляд.

— Здесь что-то происходит, и мне это не нравится. Предлагаю выйти и осмотреться.

— Согласен, — сказал Блейк.

За ним последовали ещё несколько «согласен» от остальных.

Мне это совсем не нравилось.

Это могла быть ловушка. Или здесь произошло что-то совершенно странное. В любом случае последние шесть лет я была сосредоточена на самосохранении. А это означало не совать нос в жуткие города-призраки.

Но я была здесь. Я всё ещё была должна Женевьеве свою жизнь, а она смотрела на меня так, будто прекрасно знала, насколько мне это не нравится, и могла избить меня, если я сейчас начну создавать проблемы.

К тому же я жаждала действия, а ничто не бодрит так, как неизвестность.

— Как скажешь, — неохотно согласилась я.

Получив моё согласие, Женевьева снова повернулась к рации.

— На связи командование «Браво». Приём.

С другой стороны ответили.

— Выход разрешён, но здесь что-то не так. Будьте начеку. Приём.

— Принято. Конец связи, — ответил голос, и Женевьева жестом показала открыть двери.

Пока парни выходили из машины, а мои глаза привыкали к ослепительному солнечному свету, я вытащила пистолет из-за пояса и двинулась к двери. Все остальные тоже держали оружие наготове, включая Ли и Ханта, которые подошли к нашему «Страйкеру». Когда глаза достаточно привыкли к дневному свету, я медленно повернулась, внимательно изучая каждый уголок города в поисках чего-нибудь, что могло бы оказаться ловушкой. Здесь буквально ничего не было. Кроме старых, повсеместных пятен, напоминавших о прошлом насилии в каждом городе, казалось, будто всех жителей отсюда вывезли. Или превратили, а затем фералы просто решили, что им больше не нравится это место. Единственным признаком жизни был осенний ветер, шелестевший в кронах многочисленных деревьев и делавший всё вокруг сюрреалистично неподвижным и мёртвым.

— Не упускай меня из виду, — прошептала мне Женевьева, пока Келлан и Гарсия закрывали дверь машины. — Оставайся на шаг позади меня. Я двигаюсь — ты двигаешься. Внимательно слушай указания.

Мне было очевидно с первого дня, что они действуют строго по-военному, особенно во время миссий, но я понятия не имела о построениях или протоколе. Поэтому я кивнула, и когда Женевьева шагнула вперёд, чтобы вести парней туда, куда она хотела, я была рядом, повторяя каждое её движение и каждый шаг. Одну вещь я заметила сразу: винтовку она не держала, она всё ещё висела у неё на боку. Вместо этого Женевьева держала нож, готовая к действию, но тихому. Это заставило меня взглянуть на солдат позади нас. Трое из шести убрали винтовки на бок, как и Женевьева, и держали ножи наготове. Другие трое были вооружены пистолетами, но пока каждый держал его в ведущей руке, я видела, что в другой у каждого был нож. Урок первый: предпочтительна тактическая тишина. Я немедленно вытащила свой складной нож и держала его в левой руке рядом с пистолетом.

Женевьева вела нас к ближайшему зданию справа, которое выглядело как магазин в начале торгового центра под открытым небом. Я следовала на шаг позади, как она и велела, пока мы не оказались примерно в двадцати футах от магазина. В этот момент она согнула локоть и подняла сжатый кулак в воздух. Это был какой-то сигнал, которого я не поняла, пока она не продолжила путь к магазину. Когда она заметила, что я всё ещё иду за ней, она обернулась и положила руку мне на грудь, останавливая меня. Я оглянулась и увидела, что остальные тоже не двигаются, и поняла, что сигнал, должно быть, означал что-то вроде «стой». Я кивнула Женевьеве, показывая, что останусь на месте, и она продолжила путь к двери. Дойдя до неё, она заглянула в одно из окон и проверила ручку. Дверь была не заперта, но прежде чем открыть её, Женевьева подала ещё один сигнал. Она вытянула руку и опустила ладонь к земле. Остальные парни, похоже, поняли, потому что бесшумно переместились за ближайшие машины на парковке и присели, целясь во вход. Я последовала их примеру, решив, что должна следовать инструкциям, а не просто всё время идти за Женевьевой.

Убедившись, что мы все сделали, как она велела, она указательным и средним пальцами одной руки показала на свои глаза, а затем снова взялась за ручку. Дверь распахнулась с громким стуком, ударившись о стену магазина в оглушительной тишине, и я буквально затаила дыхание, когда Женевьева прижалась спиной к внешней стене. Мы все ждали, появится ли кто-нибудь из темноты.

Мы ждали около тридцати секунд, и когда никто не появился, она согнула локоть, подняла руку к плечу и, покачивая ею из стороны в сторону, помахала нам вперёд. Я, конечно, не знала, что означал и этот сигнал, поэтому подождала, пока парни построятся, а затем последовала за ними, когда они начали входить в здание. Я уже собиралась войти следом, но когда подошла к двери, Женевьева положила руку мне на плечо и жестом подозвала к себе.

— Мы остаёмся снаружи, пока они проверяют внутри, — прошептала она, когда я прижалась спиной к стене, плечом к её плечу.

Я была под впечатлением. Она не говорила, как долго командует этой группой солдат, но было очевидно, что знает, что делает. И по тому, как они реагировали на её указания, было видно, что они ей доверяют. После жизни под безразличной властью Леона в комплексе, где всем было всё равно, потому что он был слишком труслив, чтобы кого-либо контролировать, я должна была признать: было облегчением знать, что Женевьева — сильный лидер.

Она заметила, что я смотрю на неё и приподняла одну бровь.

— Что?

— Ты очень хороша в этом деле, лейтенант, — прошептала я в знак комплимента.

Её глаза пробежали по всему моему лицу, как и каждый раз, когда я что-то говорила. Как будто она постоянно искала скрытый мотив в моих действиях. Ждала, когда я ошибусь, чтобы у неё появилась ещё одна причина ненавидеть меня.

— Меня поставили командиром не потому, что я плохо знаю свою работу, — резко ответила она, снова поворачиваясь, чтобы заглянуть в дверь здания.

Её плечи поднялись и опустились от беззвучного вздоха, и через мгновение она снова посмотрела на меня.

— Спасибо, — сказала Женевьева уже мягче.

Это звучало так, будто она сознательно старалась не быть грубой, и мне захотелось сказать ей что-нибудь ещё. Обычно, когда она была в таком настроении, она разговаривала со мной почти как с нормальным человеком. Прежде чем я успела придумать, что ещё спросить или сказать, в дверях появились парни.

— Здание чисто, — тихо сказал Блейк. — Это хозяйственный магазин. Мы могли бы забрать припасы.

Женевьева кивнула, оглядывая своих солдат и что-то обдумывая.

— Блейк, Ли и Джарвис, вы остаётесь наблюдать. Остальные — несите припасы к машинам. Загружайте «Страйкер» «Браво».

Мы потратили добрых полчаса, вынося припасы из хозяйственного магазина, а затем тем же порядком двинулись к остальным зданиям торгового центра. В некоторых местах было очевидно, что здесь уже побывали мародёры, и тот факт, что город всё ещё казался совершенно пустым, делал происходящее ещё более подозрительным. Я бы первой осталась в таком месте, если бы действительно считала его безопасным. Однако, несмотря на очевидные следы людей, здесь никто не жил.

Это, похоже, заинтересовало и остальных, потому что, когда мы забрали столько припасов, сколько могли, оставив в «Браво» свободное место для ферала, мы решили исследовать остальную часть города.

Мы обыскивали дом за домом, здание за зданием, и только когда добрались до торговой части города, у меня по затылку побежали мурашки. Но дело было не в самих зданиях. Дело было в одном почти пустом участке земли, заросшем сухой коричневой травой. В его центре стояла церковь, окружённая городским кладбищем.

— У кого-нибудь ещё мурашки по коже? — спросил Гарсия, когда мы остановились на тротуаре через дорогу от церкви.

— Согласен, — ответил Ли.

— Лейтенант? — спросил Келлан, опуская винтовку после того, как посмотрел в прицел на часовню. — Я не единственный, кто видит надпись «Спасите нас» на колокольне, да?

Самосохранение.

— Я предлагаю вернуться к машинам и поискать ферала в другом месте, — сказала я, надеясь, что хоть кто-нибудь со мной согласится.

Похоже, их мотивы отличались от моих, потому что Женевьева мгновенно покачала головой.

— Если там люди, им может понадобиться наша помощь.

— Или они мертвы, — умоляюще возразила я. — Или заражены. Почему ещё это место выглядит настолько пустым?

— Клин, — скомандовала она, намеренно игнорируя меня и поворачиваясь к остальным. — Входим с оружием наготове. Думаю, можно сказать, что тишина сейчас не главное.

Я открыла рот, чтобы спросить, что такое «клин», но она поймала мой взгляд.

— Просто держись рядом со мной, — сказала она прежде, чем я успела задать вопрос.

Она направилась к церкви, и, следуя её указаниям, я пошла рядом, плечом к плечу с ней, держа пистолет наготове и уже начиная жалеть о своём желании действия.

Двери церкви были заперты снаружи: через ручки была продета доска, а сквозь обманчиво яркие цветные окна ничего нельзя было разглядеть. Я дрожала так сильно, что всё моё тело ходило ходуном, и, когда Женевьева это заметила, она глубоко вздохнула, словно признаваясь, что тоже нервничает.

Затем она бесшумно вытащила доску, положила её на землю и взялась за ручки. Мне казалось, я слышу, как она считает до трёх про себя.

На «три» она распахнула двери наружу.

Внутри было темно, и нам потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку и мы смогли разглядеть помещение. Но ещё до того, как я успела понять, что вижу, из дверей хлынул запах, от которого у меня упало сердце.

А затем я увидела его источник.

Многие уже были мертвы и частично съедены. Другие поднялись из-за скамеек, когда в церковь проник свет.

Фералы.

Их было не меньше шестидесяти.

Это место было городом-призраком, потому что кто-то запер их всех здесь. Но я не думала, что тот, кто запер их, был тем же человеком, который написал «Спасите нас» на колокольне. Судя по моему опыту общения с рейдерами, тот, кто запер здесь фералов, использовал автора надписи как приманку.

Вопрос был не в том, что стало с тем, кого заперли.

Вопрос был в том, что стало с тем, кто запер.

Почему они не остались, чтобы насладиться пустым городом, который сами создали?

Я не успела обдумать это, потому что Женевьева сделала шаг назад.

— Бегите к ближайшему зданию, — тихо сказала она.

Один из фералов голодно зарычал, и Женевьева сделала ещё шаг назад.

— Бегите!

По её команде мы все развернулись и побежали через широкий участок земли к зданиям на другой стороне дороги. За спиной грохотали голодные ноги, когда фералы высыпали из церкви.

Я никогда не была самой быстрой в футбольной команде, а у всех парней ноги были длиннее. Единственное, что пришло мне в голову: чтобы выжить, не нужно быть самым быстрым. Нужно быть быстрее самого медленного в группе.

Но самой медленной была я.

Я сразу начала отставать, а новые жёсткие тяжёлые ботинки, которые я носила, совсем не помогали.

Это была такая плохая идея.

Возможно, это было только моё воображение, но я буквально чувствовала дыхание каждого ферала на затылке.

— Давай! — крикнула Женевьева, оглянувшись и заметив, что я отстаю.

Я выкладывалась изо всех сил, и она знала это. Поэтому сбавила скорость настолько, чтобы схватить меня за запястье, а затем снова ускорилась, практически таща меня за собой.

Я видела, как Блейк прибавил скорости и вырвался вперёд. Он добежал до двери ближайшего здания раньше всех и, дёрнув за ручку, махнул в сторону соседнего переулка.

— Попробуйте сбоку!

Мы с Женевьевой влетели в переулок следом за остальными. Блейк зашёл последним и толкнул большой мусорный бак, перекрывая вход. Он был достаточно широким, чтобы сбоку мог протиснуться только один ферал за раз, но они были голодны, и вскоре начали перелезать через него.

— Заперто! — крикнул Хант, перекрывая шум наших выстрелов и уничтожая каждого ферала, который перебирался через бак.

Женевьева оглянулась через плечо, оценивая обстановку, и, взглянув вверх, крикнула:

— Попробуйте пожарную лестницу!

Одному из фералов удалось проскочить мимо пуль, и, добравшись до Женевьевы, он бросился на неё. Она ударила его прикладом винтовки по лицу, а затем застрелила, когда он рухнул на землю.

Но я не собиралась ждать, пока мы по одному поднимемся по пожарной лестнице. Я прекратила стрелять и бросилась к двери. Всё ещё стреляя перед собой, Женевьева взглянула на меня, одновременно удивлённая и злая тем, что я покинула свой пост, и как раз в этот момент я достала из браслета две половинки шпильки.

— Пожарная лестница застряла! — в панике крикнул Хант, присоединяясь к остальным, пытаясь сдержать поток фералов в конце переулка.

— Эхо, быстрее! — крикнула Женевьева, снова ударяя ферала, который собирался вцепиться зубами в Джарвиса, а затем сделала ещё несколько выстрелов.

— Я стараюсь! — отозвалась я, лихорадочно возясь с замком так быстро, как только могла.

Взлом замков требовал терпения и ловкости. Спешка только усложняла задачу.

— Подержите их ещё немного!

Мне удалось выиграть ещё несколько секунд, прежде чем голос Женевьевы снова прорезал шум выстрелов:

— Эхо!

Я усмехнулась и толкнула дверь, когда замок наконец поддался.

— Готово!

— Все внутрь! — крикнула Женевьева, продолжая стрелять, чтобы сдерживать фералов, пока парни один за другим запрыгивали в дверь.

Я тоже сделала несколько выстрелов, чтобы помочь ей, но, когда остальные оказались внутри, она кивнула мне.

— Давай!

Я бросилась внутрь, а следом за мной влетела Женевьева. Я захлопнула дверь как раз в тот момент, когда несколько фералов добрались до неё.

Блейк и Келлан уже были рядом и завалили дверь двумя офисными столами, прежде чем я успела отойти. Но фералы колотили в металлическую дверь, и я не была уверена, что она выдержит их напор.

— На крышу! — приказала Женевьева.

Я последовала за ней, пока остальные нашли лестницу, и мы быстро поднялись на четыре этажа.

Когда мы добрались до крыши, я практически рухнула на бок, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после мощного выброса адреналина. Это было гораздо больше, чем я рассчитывала.

Остальные тоже тяжело дышали. Кто-то стоял, согнувшись и упираясь руками в колени, другие откинулись назад, положив руки на пояс.

— Кто любит взрывы? — спросил Гарсия, показывая пару гранат, которые достал из рюкзака.

Все фералы столпились внизу, в переулке, идеально подставившись под удар, который мог уничтожить их всех разом.

Но Женевьева покачала головой.

— Нам нужен один живой.

Блейк кивнул в сторону рюкзака Ли.

— Ли, дай мне свою верёвку.

Ли сделал, как он просил, и, получив верёвку, Блейк завязал на конце петлю со сложным скользящим узлом.

— Я иду на рыбалку. Будьте готовы.

Он подошёл к краю крыши и опустил верёвку вниз. Все мы приблизились к краю, наблюдая за ним. Блейк подёргивал верёвку, пока наконец не сумел накинуть петлю на талию одного из фералов.

Как только петля затянулась вокруг существа, он резко дёрнул верёвку, затягивая узел. Ферал взвыл и яростно вцепился в верёвку, пока Блейк тянул его вверх.

— Гарсия, будьте так любезны, — проинструктировала Женевьева, когда ферал оказался почти у края крыши.

— С удовольствием, — усмехнулся он, вынимая чеки из гранат и бросая их в переулок.

Я закрыла уши от взрыва, и через мгновение после того, как Блейк вытащил ферала на крышу, здание содрогнулось.

Казалось, они уже всё контролировали, поэтому я отошла в сторону и села на противоположном краю крыши, всё ещё пытаясь отдышаться.

Эта солдатская жизнь была немного не тем, на что я рассчитывала.

Я всегда пряталась в тени, избегала опасности, если только она не становилась абсолютно неизбежной. Последние шесть лет после вспышки мне в основном приходилось сражаться с другими людьми — незаражёнными. Угроза смерти всегда была рядом, но я боялась не смерти.

Я боялась заражения.

И если бы не Женевьева, ферал мог бы догнать меня ещё до того, как я добралась до переулка.

Снова раздались выстрелы — парни добивали фералов, переживших взрыв. Пока они это делали, Женевьева подошла и села рядом со мной.

Зная, что она наконец заметила, где я храню шпильки, я вытащила их из браслета и протянула ей, не глядя.

Я подождала несколько секунд.

Но шпильки так и не исчезли из моей ладони.

Тогда я подняла глаза.

— Ты не заберёшь их? — спросила я, не скрывая удивления.

— Если бы они только что не спасли нам задницы, я бы уже их забрала, — ответила она с мягким смешком, но затем серьёзно прищурилась. — Правило с наручниками остаётся. Оставь их себе. Но если снимешь наручники, я заберу шпильки. Поняла?

Я кивнула и глубоко выдохнула.

— Я не думаю, что создана для этого.

Когда я взглянула на неё, она смотрела на меня с любопытством.

— Для всей этой тактики и героизма, — уточнила я. И это был единственный раз, когда я призналась ей в этом. — Я просто воровка. Я ничего не знаю о том, как быть солдатом.

— Тебе многому ещё нужно научиться, — равнодушно согласилась она. — Но из тебя уже неплохой стрелок.

Затем она посмотрела на меня и вздохнула, будто была недовольна тем, что собиралась сказать.

— И твоё преступное прошлое пригодилось.

Я не могла не улыбнуться. Это звучало так, будто она пыталась убедить меня, что я действительно могу справиться.

— Ты хочешь, чтобы я была рядом, да? — насмешливо спросила я.

— Я ненавижу тебя. Конечно, я не хочу, чтобы ты была рядом.

Она поднялась, собираясь уйти, но по выражению её лица я видела, что она немного развеселилась.

— И я надеру тебе задницу, если ты ещё раз снимешь наручники ночью.

Я улыбнулась ей вслед.

Она сказала, что надерёт мне задницу, точно так же, как говорила, что не доверяет мне.

Но она позволила мне оставить шпильки, хотя знала, что теперь я могу снять наручники, когда захочу.

Она оставила мне нож.

Мой пистолет всё ещё был при мне.

И теперь она знала, где я храню шпильки, но всё равно решила не забирать их.

Даже если она всё ещё меня ненавидела, я знала, что она начинает мне доверять.

Возможно, совсем чуть-чуть.

Но это было что-то.

Конец 11 главы