Глава 9. Лекарство

Дуган

 

CurefortheItchbyLinkinPark

 

 

Я дремал в темноте чердака, но какой-то непрекращающийся фоновый шорох заставил меня проснуться. Шорох был тихим, едва слышным, но в окружавшей меня тишине этого оказалось достаточно, чтобы вырвать меня из сна. Наконец, потерев глаза и окончательно придя в себя, я сел.

Боже, старею.

Шесть лет назад сон на полу не оставил бы после себя такой ломоты, как теперь. Я откинулся назад, с удовольствием ощущая, как по позвоночнику пробежал хруст.

— Я тебя разбудила? — спросила Кара.

В тусклом свете фонаря, который мы нашли внизу, я видел, как она снова и снова перетасовывает мою колоду карт.

Я покачал головой.

— Не обращай внимания.

Взглянув на часы, я увидел, что уже семь вечера. Солнце только что село, но выходить было ещё рано — нужно было подождать хотя бы несколько часов, пока снаружи не станет безопаснее.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы добрались до старого дома Кары, но еда закончилась ещё вчера. Когда мы пришли сюда, у меня оставалось всего две банки консервов, и, растянув их на двоих — по одной банке через день, — теперь я чувствовал, что голоден как чёрт.

Проблема заключалась в том, что мы так и не придумали, как добраться до запасов еды, о которых рассказывала Кара. Мы разведали местность и выяснили, что они хранятся в подвале дома в нескольких кварталах отсюда. Один вход. Один выход.

Я не собирался очертя голову кидаться на одиннадцать фералов.

Это был самый верный способ умереть.

 

 

— Хочешь сыграть в «Рыбалку»? — Кара показала мне карты и снова начала их тасовать.

Вчера я научил её этой игре — просто потому, что скука во время вынужденного безделья стала настолько невыносимой, что мне нужно было хоть чем-то её занять. Она сказала, что игра кажется ей знакомой, но призналась, что не держала в руках колоду карт с самого начала вспышки.

Поскольку на чердаке я не мог выпрямиться в полный рост, я подвинулся ближе к ней.

— Хочешь, научу тебя другой игре?

Она кивнула и протянула мне колоду.

— Называется «Рамми», — сказал я.

Карты уже были хорошо перетасованы, поэтому я сразу начал сдавать.

Освоилась она на удивление быстро. После одной пробной партии Кара уже запомнила правила.

Я дал пройти ещё нескольким раундам, прежде чем попытался завести разговор.

С Чаком в аэропорту всё было намного проще. Когда он ко мне привык, оказалось, что он так же нуждался в общении, как и я.

С Карой всё было иначе. И дело было не только в разнице в возрасте. Она выглядела на свои годы, но вела себя совсем не по возрасту. Если честно, я вообще не понимал, сколько ей можно было бы дать по поведению. Почти всё время она молчала. Если не считать тех моментов, когда спрашивала, не хочу ли я сыграть в «Рыбалку».

Я никак не мог понять, относиться к ней как к ребёнку или как к взрослой, поэтому почти не разговаривал с ней — только когда это было действительно необходимо.

Но где-то глубоко внутри я всё равно беспокоился за неё.

Насколько мне было известно, после смерти своей семьи она не проронила ни единой слезинки. Конечно, есть люди, которые просто не плачут. Но Кара вообще ничем не показывала, что переживает случившееся.

Возможно, это было нужно скорее мне самому, чем ей.

Но мне очень хотелось убедиться, что она всё-таки хоть что-то чувствует.

— Кара, — неуверенно начал я.

Мне нужно было поднять эту тему. Какая-то часть меня чувствовала ответственность. Казалось, я обязан убедиться, что с ней всё будет в порядке, потому что, как бы она ни держалась, она всё ещё была ребёнком, и теперь я заботился о ней.

Она выложила полный набор пятёрок с гордой улыбкой, а затем посмотрела на меня, показывая, что слушает.

— Если тебе когда-нибудь захочется поговорить о том, что случилось… ты ведь знаешь, что я выслушаю, правда?

Её ореховые глаза несколько секунд внимательно изучали моё лицо. Иногда она смотрела на меня так, словно в её голове происходило куда больше, чем можно было ожидать от обычной пятнадцатилетней девочки.

— Не о чем говорить, — ответила она, пожав плечами.

Я сделал свой ход, используя игру как предлог, чтобы выиграть немного времени и подобрать слова.

— Это нормально, если тебе грустно. Даже естественно, — я прикусил щёку изнутри. Прошло так много времени с тех пор, как мне приходилось разговаривать с кем-то её возраста, что я почти разучился это делать. Может, попробовать найти что-то общее? — Мне тоже было бы грустно.

Она снова пожала плечами, щурясь в тусклом свете, чтобы разглядеть карты на полу перед собой.

— Я в порядке.

Не знаю почему, но мне не хотелось ей верить. Наверное, мне было бы спокойнее, если бы я видел, что она способна испытывать весь спектр человеческих эмоций. Разве не опасно запирать всё внутри?

— Ты выглядела грустной, — мягко сказал я, стараясь дать ей понять, что чувствовать боль — это нормально. — Когда я нашёл тебя в подсобке аэропорта.

Она поднесла карты ближе к лицу и переставила несколько.

По крайней мере, не похоже было, что мои расспросы её раздражают.

— Я не была уверена, что ты меня не убьёшь, — ответила она, не поднимая глаз.

Я нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Хочешь сказать, ты притворялась? — я отчётливо помнил, как она всхлипнула, когда я её нашёл. Тогда мне показалось, что она плакала.

Она снова посмотрела на меня тем взглядом, словно была настолько погружена в свои мысли, что могла читать и мои.

— Папа всегда говорил, что есть люди, которые причинят тебе боль, если увидят твою слабость. Но есть и такие, которые, наоборот, не причинят именно потому, что увидят её, — она задумчиво поджала губы, сделала следующий ход и только потом продолжила. — Я всегда неплохо умела понимать, кто есть кто.

— Знаешь… тебе не обязательно так делать со мной, — я опустил карты, перестав смотреть на игру, и сосредоточился на ней, чтобы она поняла: я говорю серьёзно.

Она неловко отвела взгляд.

— Я знаю.

Но прозвучало это так, будто Кара сказала это лишь для того, чтобы меня не обидеть.

Наконец она глубоко вздохнула и отвернулась.

— Мне грустно, — тихо призналась Кара.

Даже если она не это имела в виду, даже если призналась лишь затем, чтобы я перестал возвращаться к этой теме, теперь я понимал её немного лучше.

Апатия. Умение играть на моих эмоциях. Всё это было защитой.

Из-за того, что она почти сразу согласилась пойти со мной, да и просто потому, что была ещё совсем ребёнком, мне даже не приходило в голову, что её доверие тоже нужно заслужить. Наверное, я просто решил, что уже его заслужил.

Но она призналась, что ей грустно из-за смерти семьи. И пока я не завоюю её доверие, больше не стану заставлять её говорить об этом.

Мы молча сыграли ещё несколько партий в «Рамми», пока живот Кары громко не заурчал.

Нужно было накормить эту бедную девочку.

— Ты придумала ещё какой-нибудь способ пробраться в тот подвал? — спросил я.

Последние несколько дней мы оба ломали над этим голову, но все наши идеи заканчивалось одним и тем же — мы погибали, так и не добравшись до еды.

— Нет, — ответила Кара.

Она опустила карты, словно ей только что пришла в голову какая-то мысль, но тут же снова подняла их, будто сразу решила, что идея никуда не годится.

— Хотя... — пробормотала она спустя мгновение, снова опуская руки.

Она тяжело вздохнула и задумалась.

Я немного подождал, надеясь, что Кара всё-таки поделится своими мыслями.

Наконец она снова опустила карты.

— Вообще, одна идея у меня была. Но все говорили, что это слишком опасно.

Я усмехнулся. После предложения добраться до подвала с фералами меня уже не удивляло, что у Кары есть ещё один козырь в рукаве.

— И в чём же опасность?

Она виновато поморщилась, словно передразнивая мою усмешку.

— Ну... там есть медвежьи капканы... и живая приманка...

— Медвежьи капканы? — ошарашено переспросил я.

Уже звучало безумно.

— Через квартал отсюда есть дом, а за ним сарай, — начала она, заметно оживившись и подавшись вперёд. — Там лежат шесть медвежьих капканов. Я всегда думала, что можно расставить их, а я буду приманкой. Тогда как минимум шестеро попадутся.

— Угу... — задумчиво протянул я. — А что делать с оставшимися пятью?

Она скептически фыркнула.

— Сделать сеть, чтобы она их подхватила. Как в мультиках, которые я смотрела в детстве.

Я просто молча моргнул, не находя слов.

И вдруг понял, что всерьёз обдумываю этот план.

— Обычно именно на этом месте меня переставали слушать, — пробормотала Кара, приняв моё молчание за отказ.

— Это опасно, — признал я. — Очень опасно.

Я помолчал и добавил:

— И совершенно безумно.

Она заметно сникла, поэтому спустя секунду я всё же сказал:

— Но иногда именно безумные планы и срабатывают.

— Хочешь попробовать? — с воодушевлением спросила она, откладывая карты и снова подаваясь ко мне.

— Мы не можем просто попробовать, — сказал я, уже прокручивая план в голове. — Мы должны это сделать.

 

 

Я понятия не имел, где достать сеть, достаточно большую, чтобы удержать пятерых фералов. Мы были не у океана, так что о рыболовной сети можно было забыть. Возможно, подошла бы сетка от футбольных ворот, но если она всё это время провисела на улице, то наверняка давно сгнила под дождём и солнцем. Да и не было никакой гарантии, что все фералы попадут в неё одновременно. А если хотя бы один вырвется, я ни за что не позволю Каре быть живой приманкой.

— Слушай, — вдруг сказал я, когда в голову пришла новая мысль. — А что насчёт той собачьей площадки сбоку от двора?

— Большой вольер? — она нахмурилась, когда я кивнул. — Он достаточно просторный, но сверху тоже затянут сеткой. Если я заманю их внутрь, то уже не смогу выбраться.

— Я вообще не хочу, чтобы приманкой была ты, — автоматически ответил я, надеясь сразу выбить эту мысль у неё из головы. Я никогда не позволил бы своей дочери сделать что-то подобное и не собирался позволять Каре. — Но мы могли бы найти болторезы и вырезать отверстие в крыше. Тогда я успею выбраться, пока они будут ломиться за мной.

— Они тоже умеют лазать, — со вздохом напомнила она.

Я помрачнел, понимая, что она права. Но уже через секунду решительно покачал головой.

Нет. Мы обязаны заставить этот план работать.

— Найдём доску и сразу закроем отверстие, прежде чем кто-нибудь успеет забраться наверх. Нужно только найти что-нибудь тяжёлое, чтобы прижать её сверху.

Кара задумчиво покачала головой, обдумывая мои слова.

— А ты можешь ждать наверху. Мы привяжем верёвку к двери. Когда последний ферал окажется внутри, ты просто захлопнешь её. Потом мы ещё подопрём дверь чем-нибудь тяжёлым, а когда спустимся — запрем на замок.

— Ради еды я готова на что угодно, — пожала плечами она и, пытаясь скрыть улыбку, добавила. — А ты успеешь выбраться из клетки? Вдруг сломаешь бедро или ещё что-нибудь?

Я невольно рассмеялся.

— Это ты сейчас назвала меня стариком?

Я не мог жаловаться, что она наконец почувствовала себя достаточно свободно, чтобы подтрунивать надо мной.

— Всё со мной будет в порядке, — заверил я её, заметив, что за её смехом всё равно скрывается искреннее беспокойство.

Следующий час мы просто ждали, пока фералы окончательно угомонятся. За это время мы успели обсудить наш план во всех подробностях, и, если не считать бесконечного количества вещей, которые могли пойти не так, он выглядел почти идеальным.

Когда ждать стало уже бессмысленно, мы спустились с чердака и отправились готовиться.

 

 

Первым делом проверили хозяйственный магазин. Если бы его пришлось зачищать, мы, скорее всего, потратили бы на это всю ночь — конечно, если бы там не оказалось слишком много фералов. К счастью, магазин пустовал, и мы смогли забрать всё необходимое за один заход.

Самыми маленькими покупками стали два навесных замка. Один предназначался для двери подвала — чтобы мы могли подготовить ловушки, не выпустив фералов наружу. Второй — для двери собачьего вольера, где мы собирались их запереть.

Пока мы не спустимся и не закрепим клетку окончательно, нужно было чем-то удерживать дверь закрытой, помимо верёвки, которую должна была натянуть Кара. Кроме того, требовалось закрепить доску над отверстием, через которое я собирался выбраться, чтобы фералы не смогли полезть следом.

Для этого мы взяли строительную тележку и нагрузили её тяжёлыми мешками с песком.

Разумеется, нам понадобились и сама доска, чтобы закрыть отверстие, и болторезы, чтобы его сделать. Захватили также лопату и, в самом конце, моток верёвки.

Погрузив всё это на тележку, мы направились к дому, о котором рассказывала Кара, — тому самому, где в сарае лежали медвежьи

капканы. Он находился всего в квартале от нашей конечной цели, и пока всё шло именно так, как мы рассчитывали.

Хорошо, что мы догадались взять тележку. Без неё нам пришлось бы таскать мешки с песком и капканы по частям, а это означало бы несколько ходок. На такую роскошь у нас просто не было времени.

В конце концов мы добрались до дома с запасами еды. Когда мы подошли к входу на задний двор, Кара обошла тележку и встала позади неё, чтобы помочь толкать. Теперь, когда колёса увязали в траве, а груз был таким тяжёлым, одному мне было почти не сдвинуть её с места. Стало немного легче, но каждый раз, когда тележка подпрыгивала на кочках, лежавшие на ней металлические инструменты с грохотом ударялись друг о друга. Я морщился при каждом таком звуке, и в ночной тишине хватило всего трёх ударов, чтобы я сдался. Дальше придётся нести всё на руках — иначе мы рисковали разбудить фералов ещё до того, как успеем запереть их в подвале.

Оставив тележку, я взял один из замков и жестом велел Каре идти за мной. Мы на цыпочках подошли к двустворчатым дверям подвала. Я взялся за одну створку, Кара — за другую, и мы одновременно начали медленно закрывать их, стараясь не издать ни звука. Я успел прикрыть свою дверь примерно наполовину, когда проржавевшая петля издала пронзительный скрип.

Я вздрогнул, и Кара испуганно посмотрела на меня — её глаза стали такими же огромными, как, должно быть, и мои. Не успел я даже выдохнуть, чтобы успокоиться, как снизу, из кромешной темноты, донеслось раздражённое рычание.

Не теряя ни секунды, я с силой захлопнул дверь и сразу же продел дужку замка в ручки. Едва щёлкнул замок, как кто-то из фералов с размаху ударился в двери изнутри, заставив нас с Карой отскочить назад. Я с облегчением выдохнул. Мы успели вовремя.

— Похоже, они недовольны, — усмехнулась Кара.

Приглушённое рычание за дверями становилось всё громче. Она перебросила топор в другую руку, чтобы поправить висевшее на плече ружьё.

Я невольно поёжился. Рык фералов действовал мне на нервы ничуть не меньше, чем в тот день, когда я услышал его впервые.

Мы вернулись к тележке. Пока Кара взяла из хозяйственного магазина лопату, я подхватил все шесть медвежьих капканов. По дороге к заднему двору мы прошли мимо собачьего вольера. Он тянулся вдоль дома буквой «Г», а двери подвала находились в самом дальнем углу участка.

Я передал Каре лопату. Она отправилась за мешками с песком, а я начал расставлять капканы. Для каждого сначала выкапывал достаточно глубокую яму. На дно укладывал цепь с якорем, затем вбивал в землю металлический колышек, закрепляя его. Сверху клал мешок с песком и снова засыпал всё землёй.

Для обычной охоты такая предосторожность была бы излишней. Но фералы, преследуя добычу, становились невероятно сильными. Я не сомневался, что они способны вырвать из земли обычный колышек, как бы крепко он ни сидел.

Когда все шесть капканов были установлены по диагонали — от угла двора, где находился подвал, до боковой части участка с собачьим вольером, — пришло время поднимать оставшиеся мешки с песком на крышу клетки.

Кара забралась наверх первой. Пока она тянулась за ними, я подавал мешки снизу один за другим. Каждый весил около пятидесяти фунтов, и я видел, как тяжело ей их поднимать, но она ни разу не пожаловалась.

Я невольно восхищался этой девчонкой. Не только её упрямством, но и тем бесстрашием, с которым она соглашалась на такие безумные планы.

Следующей задачей было закрепить верёвку так, чтобы Кара могла закрыть дверь клетки со своего места наверху. С верёвкой в руках я привязал один конец к внутренней стороне двери, затем осмотрел ограждение, выбирая, где лучше вывести второй конец наружу. Пока я искал подходящее место, за спиной раздавался размеренный металлический лязг — Кара болторезами вырезала в крыше клетки отверстие, через которое я должен был выбраться. Верёвку, скорее всего, придётся перекинуть через верхнюю часть задней секции ограждения, чтобы Кара могла захлопнуть дверь, но она не должна была оказаться у меня на пути — иначе, спасаясь от фералов, я мог в ней запутаться.

— Эй, — тихо окликнул я Кару, когда она закончила вырезать квадратное отверстие, достаточно большое, чтобы я мог пролезть.

Когда она посмотрела на меня, я перебросил ей свободный конец верёвки через отверстие в крыше.

— Попробуй.

Она медленно потянула верёвку, стараясь не шуметь, и мы оба с облегчением выдохнули, когда дверь клетки плавно захлопнулась.

Убедившись, что всё работает как надо, я подошёл к тележке, взял доску и тоже передал её наверх.

— Ну что, мы готовы? — спросил я, ещё раз оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мы ничего не забыли.

Кара внимательно осмотрелась.

— Подожди.

Она принялась переставлять мешки с песком. Несколько положила рядом с отверстием в крыше, чтобы они были под рукой, когда понадобится прижать доску. Остальные передвинула к краю клетки прямо над дверью — так их можно будет сразу столкнуть вниз, как только дверь захлопнется.

— Всё. Готово.

Я глубоко вдохнул, собираясь с духом, и передал ей свою винтовку — без неё я смогу бежать быстрее.

 

 

Когда я подошёл к дверям подвала, сердце наконец забилось чаще. Вот теперь всё было по-настоящему. Самая опасная часть плана. Оставалось надеяться, что я ещё не настолько стар и всё ещё способен бегать так же быстро, как раньше.

Чёрт... стар.

Я усмехнулся.

Мне всего сорок три. Если уж на то пошло, жизнь после вспышки сделала меня моложе, чем прежде. По крайней мере, физически. Господь свидетель — в такой форме я не был уже много лет.

Подойдя к деревянным дверям подвала, я с силой ударил по ним каблуком рабочего ботинка. В ответ снизу донеслась целая какофония раздражённого рычания.

Отлично. Они всё ещё злились.

Я достал из кармана ключ от навесного замка, затем несколько раз встряхнул руками и ногами, разминая мышцы и пытаясь избавиться от остатков тревоги.

— Поехали, — пробормотал я себе под нос и наклонился, вставляя ключ в замок.

Я поворачивал ключ так медленно, как только мог, стараясь не дать фералам вырваться наружу раньше времени. Сняв замок с ручек, я крепко взялся за обе створки.

Последний вдох. Нет, ещё один.

Дышать было трудно — сердце колотилось так, что сжимало грудь.

Просто сделай это, Дуган.

Это было безумием.

Я распахнул двери настежь, громко свистнул, привлекая внимание всех фералов, и сорвался с места.

За спиной сразу же раздался многоголосый рёв, а следом — жуткий топот босых ног по бетонным ступеням подвала.

Я не позволял себе оглянуться. Бежал.

Каждая секунда казалась вечностью.

Первый громкий металлический лязг захлопнувшегося медвежьего капкана слился с новым воплем. Затем второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой.

Но топот не прекращался.

Он преследовал меня по траве, а до входа в собачий вольер оставалось всего несколько метров.

Я буквально влетел внутрь клетки и сразу бросился к дальней стенке. Ухватившись за сетку, начал карабкаться к вырезанному отверстию в крыше.

Я уже наполовину выбрался наружу, когда первый ферал догнал меня.

Он подпрыгнул, вцепился грязными руками в мою левую ногу и с силой дёрнул вниз.

Я удержался только потому, что обеими руками намертво ухватился за край крыши.

Но внутрь клетки уже врывались остальные.

Ещё несколько секунд — и они все навалятся на меня. Тогда я уже не удержусь.

Не раздумывая, я изо всех сил лягнул ферала свободной ногой в голову. Он отпустил меня, и я рывком выбросил тело наружу.

В тот же миг за моей спиной захлопнулась дверь вольера.

Глухо бухнул первый мешок с песком. А потом Кара сбросила остальные.

Пока Кара сразу перебралась к отверстию в крыше, чтобы закрыть его доской, я спрыгнул обратно на землю и бросился запирать дверь клетки.

Едва я потянулся к замку, как первый ферал просунул сквозь сетку свои костлявые пальцы, пытаясь ухватить меня за всё, до чего мог дотянуться.

Если бы Кара не сбросила мешки с песком, всё уже было бы кончено.

Остальные тоже заметили меня и, обезумев, начали всей массой биться о ворота.

Оставалось лишь вставить замок. Но это оказалось куда сложнее, чем я рассчитывал.

Фералы наваливались на дверь, постоянно смещая её. Их пальцы лезли сквозь сетку, и мне приходилось уворачиваться, одновременно пытаясь попасть дужкой замка в проушины.

Вокруг стоял такой рёв, что я не слышал даже собственных мыслей.

К нему примешивались душераздирающие вопли тех существ, которых держали медвежьи капканы.

Я замер с замком в руках, когда Кара издала короткий, сдавленный вскрик.

Мозг мгновенно распознал его как предупреждение.

Я резко обернулся.

Ферал уже летел прямо на меня.

Сначала я даже не понял, откуда он взялся.

А потом увидел его ногу. Точнее... то, что от неё осталось.

Ступни не было. Только изуродованная лодыжка.

Это была женщина — маленькая, иссохшая, настолько худая, что казалась почти невесомой. Медвежий капкан наверняка раздробил ей кости, но, в отчаянной попытке освободиться, она вырвала ногу... ...оставив ступню в ловушке.

Прежде чем я успел среагировать на летящего прямо в меня ферала, Кара спрыгнула с крыши клетки с топором в руке и перехватила его в прыжке.

Моим первым порывом было броситься ей на помощь, но если я сейчас не закрою ворота, остальные фералы вырвутся наружу, и тогда мы окажемся в куда худшем положении.

С тяжёлым чувством вины я заставил себя отвернуться и снова бросился к воротам.

На этот раз я даже не обращал внимания на тянущиеся сквозь сетку пальцы. Всем телом навалился на дверь, с силой прижимая её плечом, пока наконец не смог закрыть до конца.

К тому моменту, когда я вставил замок и защёлкнул его, Кара уже стояла над телом убитого ферала.

Но на этом она не остановилась.

Она стремительно направилась к существам, попавшим в медвежьи капканы, и, когда её топор опустился на первого из них, я понял, что она задумала.

Фералы, запертые в клетке, тоже продолжали реветь и биться о сетку.

Решив, что нельзя оставлять их в живых, я снова забрался на крышу. Убрав мешки с песком и доску, которыми Кара закрыла отверстие, я дождался, пока первый ферал подпрыгнет достаточно высоко, и всадил нож ему в череп.

 

 

Когда последний затих, я посмотрел вниз.

Кара стояла у клетки и смотрела на меня.

— Всё? — тихо спросила она. — Мы всех убили?

— Тсс, — быстро прошептал я, прижимая палец к губам и напряжённо прислушиваясь.

Я должен был этого ожидать.

Фералы в подвале подняли столько шума, что другие уже стекались сюда.

Я отчётливо слышал их рычание и топот приближающихся шагов.

— В подвал, — коротко бросил я.

Спрыгнув вниз, я побежал следом за Карой.

Мы влетели внутрь, и я поспешно захлопнул за нами двери.

Оба машинально отшатнулись назад, словно фералы уже ломились следом.

Когда створки сомкнулись, отрезав лунный свет, подвал погрузился в кромешную тьму.

Я не стал включать фонарь. Стоило хотя бы одному фералу заметить свет снаружи — и нам конец.

Мы с Карой тяжело дышали, хотя были вымотаны скорее страхом, чем бегом.

Несколько долгих минут мы молчали, вслушиваясь в шаги наверху.

Трудно было понять, сколько фералов собралось во дворе, но по звукам их было слишком много. Нам с ними не справиться, если они обнаружат наше убежище.

Лишь спустя несколько мучительно долгих минут я наконец успокоился настолько, чтобы опуститься на пол.

Пока они рыскали снаружи — или, возможно, рвали на части тела тех, кого мы убили, — я был почти уверен, что нас не найдут, если мы будем сидеть тихо.

В темноте я услышал, как Кара возится рядом.

Через несколько секунд её рука нащупала моё плечо.

Найдя меня, она молча опустилась рядом.

Похоже, ей всё ещё было страшно, потому что, ложась на пол, она придвинулась так близко, что её спина коснулась моей.

Совсем скоро её дыхание стало ровным.

Она уснула.

Я невольно улыбнулся.

Где-то глубоко внутри разлилось слабое, почти забытое тепло.

Последние шесть лет я был совершенно один. Я скучал по жене. Скучал по дочери.

Но теперь рядом была эта девчонка. Я чувствовал, что она понемногу начинает мне доверять. И уже знал: если с ней что-нибудь случится, мне будет невыносимо её не хватать.

Да, теперь я отвечал за неё.

Но, если уж быть честным, за эти несколько дней Кара спасла меня больше раз, чем я успел спасти её.

Эта девчонка стала моим ангелом-хранителем.

И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы она выжила в этом мире.

Точно так же, как знал — она сделает всё, чтобы выжил я.

 

 

В конце концов звуки снаружи стихли, и мы остались одни в тишине погружённого во мрак подвала.

— Кара, — тихо позвал я, осторожно коснувшись её плеча. — Просыпайся. Ты голодна?

Теперь я наконец включил фонарик и направил луч на часы.

Почти три часа ночи.

— Умираю с голоду, — пробормотала Кара, потягиваясь и садясь.

На мгновение я даже побоялся осветить подвал.

Какая-то часть меня всё ещё боялась, что Кара ошиблась и никакой еды здесь нет.

Отогнав эту мысль, я медленно повёл лучом по сторонам.

Едва фонарик начал описывать круг, как мы с Карой одновременно расплылись в улыбках.

Все стены были заставлены банками с консервами, герметичными упаковками с едой и бутылками воды. Посреди подвала стояли дополнительные стеллажи, тоже доверху заполненные припасами.

И мало того — если не считать нескольких вещей, которые фералы успели сбросить на пол, всё было аккуратно рассортировано, подписано и разложено по категориям.

Настолько тщательно подготовленный запас, что я невольно задумался, как хозяину этого дома всё равно не удалось пережить вспышку?

— Боже мой... — выдохнула Кара.

Она бросилась к ближайшему стеллажу, схватила большую банку консервов и крепко прижала её к груди.

Потом победно подняла её над головой.

Я направил на неё луч фонарика, пытаясь прочитать этикетку, и, заметив это, Кара тихонько хихикнула и расплылась в широкой улыбке.

— Спагетти с фрикадельками!

Я рассмеялся.

Смех получился немного грустным.

Моя дочь тоже обожала спагетти.

И я мог только представить, сколько лет прошло с тех пор, как Кара ела их в последний раз.

— Ну что... устроим пир?

Здесь было столько еды, что её хватило бы на несколько недель — даже если питаться полноценно и регулярно. А если расходовать запасы экономно, словно еды по-прежнему не хватало, я не сомневался, что мы смогли бы растянуть их на несколько месяцев.

— Да! — восторженно простонала Кара, тут же схватив ещё две банки спагетти.

Я снова тихо рассмеялся.

Пока она плюхнулась на пол посреди подвала со своим богатством, я неторопливо прошёлся вдоль стеллажей, выбирая еду для себя.

Я собирался задержаться здесь как минимум на сутки, чтобы убедиться, что фералы, сбежавшиеся на поднятый нами шум, окончательно разошлись, прежде чем мы снова выйдем наружу.

Развести в подвале огонь, чтобы разогреть консервы, мы не могли.

Но даже холодными они оказались самой вкусной едой, которую я ел за очень долгое время.

По Каре было видно, что для неё это тоже настоящий праздник.

Она говорила со мной больше, чем когда-либо прежде, без умолку болтая почти до самого рассвета.

И хотя я смертельно устал, я не перебивал её.

Я просто сидел рядом...

...и слушал.

 

Конец 9 главы