На «Пенроузе-512» не так уж много развлечений — это идеальная наглухо запаянная коробка, чтобы сойти в ней с ума; запас пропагандистских фильмов, бесконечные инструкции и технические руководства только способствуют этому. Ариана ищет спасение от отупляющей рутины в чём придётся — рисует, созерцает космос, слушает музыку.

Разговаривает с Эльстер. Смотрит с ней фильмы о войне. Даёт послушать музыку и ей.

Реплика покачивает головой в такт мелодии. Её стеклянно-синие глаза остаются всё так же неподвижны — лишь блики, что бросает светодиодная лампа, придают им жизни. Иллюзию узнавания.

Иллюзию — потому что модуль Эльстер никогда не слышала музыки. И не должна была — это против правил эксплуатации.

Ариана бросила читать инструкции до того, как дошла до этих пунктов.

— Хочешь… немного потанцуем? — предлагает она, соскальзывая с кровати. Протягивает руку, приглашая Эльстер. Реплика смотрит на её бледную ладонь пустым, задумчивым взглядом — это не входит в перечень её служебных обязанностей, не соответствует функционалу. Это не предусмотрено ни в одном из мануалов.

И тем не менее — это приказ офицера гештальта.

Предложение.

Просьба.

Эльстер вкладывает свою ладонь в её — прохладное синтетическое покрытие касается тёплой, мягкой кожи. Ариана сжимает, тянет увереннее… улыбается.

Когда она так улыбается, значит — всё в порядке.

Значит — к чёрту инструкции, мануалы и запреты.

Значит — они здесь одни, и только им решать, как распорядиться отмеренной им вечностью среди звёзд.

Ариана показывает, как правильно поставить руки. Модуль Эльстер выше её на голову, а то и больше, и всё же именно гештальт ведёт реплику, тихо считая под звуки музыки, льющейся из проигрывателя. Мелодия обнимает их, влечёт за собой, задаёт медленный, спокойный темп. Притягивает их друг к другу ближе с каждым оборотом.

Ариана прижимается щекой к плечу Эльстер, покачиваясь вместе с ней в едином ритме.

И если бы у реплики были лёгкие, она вздохнула бы глубже, мягко прижимая девушку к себе.

И если бы у реплики было сердце, оно забилось бы со вторым в унисон.

По крайней мере, у реплики есть губы — и Эльстер, убирая отросшую белую прядь, касается ими лба Арианы.

И слышит вздох.

И чувствует забившееся чаще сердце.

***

Красный свет бьёт из экрана, тускло освещая комнату. Высвечивает на ковре узор — шестиугольные ячейки правильной формы перетекают друг в друга, множась и не прерываясь. Эльстер только сейчас, задержавшись здесь чуть дольше, замечает его. Проводит ногой по одному из рёбер — её захватывает странная потребность двигаться вдоль линий. Наверное, ещё один «подарок» от глубинных гештальт-воспоминаний.

Звон в ушах постепенно утихает, и сквозь статическое шипение Эльстер слышит, как что-то доносится из репродуктора на стене.

Музыка.

Должно быть, это место было комнатой отдыха для модулей Ойле. Им для стабильности необходимы музыка и зеркала. Эльстер — модуль совершенно иного типа, стойкий и неприхотливый. Ей для стабильности не нужно ничего — или, вернее, ей нужно отсутствие каких-либо посторонних раздражителей. Вроде музыки.

Так что ей стоило бы уйти, чтобы продолжить поиски Алины Сео.

Эльстер делает шаг — и всё та же странная, исходящая откуда-то из неосознаваемых недр памяти потребность влечёт её не к двери, а к следующему ребру на ковре. Шаг. Ещё. И ещё — в такт кружащему, замкнутому на цикле четвертей ритму мелодии из репродуктора. Сами собой поднимаются руки — так, будто хотят подхватить кого-то, стоящего напротив. Так, будто этот танец должен быть парным…

И здесь логическая цепочка заходит в тупик. Парный — с кем? Изворотливая память услужливо дорисовывает в руках Эльстер Алину — только вот от этого остаётся ощущение подмены. Копии вместо оригинала — или же оригинала вместо копии… Или же копия и оригинал славляются в её воображении так плотно, что невозможно разграничить их, взглянуть на одно без призмы второго.

Глядя сквозь эти бесконечные, фрактальные призмы, Эльстер танцует с Алиной — или тем, кого та преломляет, — и видит улыбку на её губах.

Значит — всё в порядке.

Значит — ещё в сих силах решать, как распорядиться этой вечностью на «Серпински».

Значит — Эльстер идёт к ней, чтобы исполнить обещание.

Даже если суть его пока что ускользает от дестабилизированного разума реплики.

***

Бескрайнее алое море — и белые лепестки лилий, не тронутые грязью. Не познавшие увядания и смерти. Вечно прекрасные вопреки всем законам природы.

Разрушенный, искорёженный радиацией и вышедший из строя «Пенроуз-512» — и Ариана, не тронутая временем. Не страдающая от боли и необратимых разрушений тела. Готовая ждать хоть целую вечность вопреки всем законам разумного.

Эльстер всё-таки приходит к ней — и принимает протянутую руку. Прижимает к себе. Медленно кружится под мелодию, которая существует лишь для них двоих. Молча благодарит за то, что у Арианы хватило терпения — ведь суть ускользала так долго и упорно; гештальт-воспоминания подменяли память реплики, сбивали с верного пути. Эльстер шла на ощупь — только слепы были не глаза и не сердце, потому что у реплик нет сердец. У реплик есть только воспоминания, ещё более хрупкие, чем у гештальтов — и цепляясь за их фантомы, как за почти незримую нить, Эльстер шла шаг за шагом по белому песку — смерть за смертью по алым водам.

Чтобы в финале вспомнить. Обнять. Поцеловать. И больше не отпускать.

— Потанцуем ещё немного, — шепчет Ариана, прижимаясь щекой к её плечу и улыбаясь.

Эльстер кивает, делая с ней ещё один оборот.

В их распоряжении — целая вечность.

Конец