Масло и вода, ничего не может быть.
Кейтлин крутила в пальцах осколок бомбы-обезьяны и бессмысленно вспоминала химические законы, которые назло словам Вай давным-давно раскопала в библиотеке. Да могут масло и вода соединиться, нужно просто добавить к ним правильный реагент. Эмульгатор, кажется. Нужно просто захотеть и постараться. И какое-то время смесь продержится, пока снова не расслоится, потому что такова их природа. Ее природа: она не могла не задуматься, когда в основании хекс-врат нашли осколки гранаты и не нашли человеческую кровь, не могла не захотеть выяснить правду. Природа Вай, которая не сможет не захотеть найти сестру, когда узнает эту правду. И они снова разделятся, потому что они масло и вода.
Лежавшая на полу перед камином Вай тихо фыркнула, перевернув страницу книги, и Кейтлин с улыбкой спросила:
— Что?
— Не знала, что бывает столько форм ушей. — Вай повернула к ней учебник, с которым сидела весь вечер. — Нам велели тренироваться составлять словесный портрет, пытаюсь всё это выучить.
Словесный портрет. Кейтлин вспомнила тот, который недавно составляла сама и отправляла торговым агентам дома Кирамман в Ионии и Демасии. “Голубые волосы, татуировки в виде облаков, рост пять футов пять дюймов”...
Она чуть улыбнулась.
— Можешь потренироваться на мне.
Вай разглядывала ее так долго и старательно, что это внезапно оказалось смущающе.
— Волосы иссиня-черные, длинные, рост выше среднего, стройная, возраст около двадцати пяти. — Вай посмотрела в свои записи в поисках нужного: — Брови длинные прямые, нос с… с ромбовидной переносицей…
Кейтлин ждала, и, когда Вай перечислила прочие несущественные детали и замолчала, спросила не без иронии:
— Ты ничего не забыла? Особые приметы, например?
— Очень длинные ноги.
Кейтлин фыркнула.
— Повязка, Вай! Я ношу повязку. Это первое, что бросается в глаза — что у меня один глаз. Прости за дурацкую игру слов.
Все эти натянуто-веселые “взглянуть одним глазом” и “глазом не моргнуть” она использовала так часто, что сама себя раздражала, но делала это с самоуничижительным юмором, как подросток, пытающийся прикрыться от чужих насмешек своими собственными. Хотя всем было наплевать на ее глаза, и она была достаточно взрослая, чтобы уже понять это — ей “лет двадцать пять на вид”, как отметила Вай!..
— Это вообще не первое, что бросается в глаза, — заявила Вай, и Кейтлин закатила глаза. Глаз, бездна забери!
— Я не переживаю из-за этого, но это факт, и…
Но Вай ее перебила:
— Кейт, я серьезно. Когда я на улице думаю, что вот там — ты, это не кто-то с повязкой на лице, это… из-за походки, может, или из-за взгляда. Кто-то длинноногий, деловой и… чистый.
Кейтлин засмеялась, тронутая и смущенная больше, чем от самых красноречивых комплиментов.
— Если я пропаду без вести и ты вот так меня опишешь, то меня вряд ли найдут!..
Кто-то длинноногий, деловой и чистый... Кейтлин выдохнула так тяжело, что разложенные на столе бумаги шевельнулись. Бумаги из Демасии, в которых на ее запрос сообщалось, что замеченная на окраине столицы особа соответствует ее описанию. Внутри вдруг вскипел мучительный и бесполезный протест: а может, та граната в хекс-вратах взорвалась с такой силой, что кровь попросту испарилась, или всё вокруг настолько обгорело и оплавилось, что лабораторные методы просто не могут обнаружить там никаких следов, а сообщение из Демасии — это ошибка, случайное совпадение, там видели вовсе не Джинкс?.. Но пока неизвестно обратное, всегда нужно подозревать, что расследуешь убийство. Всегда нужно готовиться к худшему. Миротворцев так учили. Худшее — это что Джинкс жива? Это ведь и есть убийство. Убийство законности, справедливости. Может, еще и людей, кому не повезло теперь оказаться с ней рядом, где бы она ни была. «Это ничего бы не изменило, но я не знала»… Убийство всего здесь, между ней и Вай, потому что если Вай узнает...
Вай отбросила свой учебник и растянулась на полу, как будто на приморском песке, раскинула руки.
— Всё, перерыв!
Кейтлин тоже отложила свои бумаги и отошла к шкафу с напитками, достала пару бокалов, а Вай заинтересовалась стоявшим на соседней полке хрусталем.
— Красивые! — сказала она, осторожно тронув сверкающую грань. — Из этого у вас тут в День прогресса вино пьют?
Кейтлин сдержанно улыбнулась.
— Это подсвечники.
Вай со смехом закатила глаза.
— Что я тут делаю!..
Кейтлин смотрела на ее улыбку, и ей хотелось затаить дыхание, лишь бы не испортить, не спугнуть эту глупую счастливую секунду. В подсвечнике была поздравительная карточка от подаривших ей это хрустальное безобразие, и Вай прочитала ее:
— Для мисс Кирамман от мисс Амелии Арвино. Почему она Амелия, а ты просто мисс Кирамман? — спросила она. — Без имени?
— Так принято. Старшая или единственная дочь всегда просто мисс Фамилия, а остальных зовут по именам. — Кейтлин раньше никогда не задумывалась о причинах и предположила: — Наверное, старший ребенок — в первую очередь представитель своей семьи, а остальным можно чуть больше индивидуальности.
Вай усмехнулась, но ничего не сказала, задумалась. Кейтлин догадывалась, о чем.
— Я была бы тоже мисс Фамилия, но у нас внизу фамилий толком нет. — Она снова вроде бы усмехнулась и отвела глаза. Кейтлин знала, что происходит, Вай сама ведь сказала ей когда-то — дыра станет меньше, но не исчезнет никогда, и порой самые простые и случайные вещи попадают вот так мучительно метко именно туда, где никогда не заживет. Она сама — мисс Кирамман для всех посторонних, но у нее есть те, для кого она Кейт. Вай потеряла всех, кто мог звать ее по имени.
Мисс Фамилия без фамилии, старшая сестра без младших.
Кейтлин взяла ее за руку.
— Вай…
Вай подалась вперед и поцеловала ее, неожиданно и жадно. На секунду Кейтлин растерянно замерла, потом ответила, прижалась ближе. Она понимала, что Вай сейчас хочет не ее, а почувствовать себя живой, нужной, и была готова подчиниться и просто дать ей это, вскинула руки, позволяя стащить с себя рубашку, когда Вай вдруг замерла, прикоснулась не там и не так, как Кейтлин ждала. Обняла ее лицо ладонями, и от голодной нежности в ее глазах у Кейтлин перехватило дыхание. Вай нужно было не ощутить себя кем-то — ей нужно было ощутить ее. Ту, кто может звать ее по имени. Чистую и деловую… И Кейтлин хотела правда такой быть.
Она отстранилась, отвела от себя руки Вай.
— Подожди, я… Мне нужно тебе сказать!..
И она рассказала ей всё, что собирала по крупицам, выложила свои догадки и теории про воздушные шахты в хекс-вратах и про не найденные в основании башни следы крови, как улики перед обвиняемым. «Теперь признаешь себя виновным?». Признаешь, чего ты на самом деле хочешь? Месяцами она позволяла себе откладывать этот разговор, оправдываясь тем, что не знает точно, что может ошибаться и зря дать Вай надежду, но письмо из Демасии лишило ее права и дальше молчать, и Кейтлин выдохнула последнее:
— Я… я думаю, она может быть жива.
Она почувствовала, как пальцы Вай у нее на плече разжались, соскользнули. Потеряли к ней интерес. Кейтлин прижала к груди рубашку и увидела на своей ненужно голой остывающей коже мурашки. Наверное, этим должно было кончиться, жизнь просто не примет никакой другой ответ: ну не должны они быть вместе, Вай не может остаться с ней, не может выбрать ее. И всё, что у них было, не было окончательным. Пока не доказано обратное, ты расследуешь убийство. Готовься к худшему, пока не доказано иное. Счастье не доказано никогда.
— Почему ты раньше не сказала?.. — наконец заговорила Вай. Это было не возмущение, скорее просто защитная стойка, чтобы выиграть время. — Может… Я бы… Я не…
Она замолчала, отвернулась к окну. Кейтлин видела, как она бессмысленно водит пальцами по раме, потом убирает руки в карманы, потом передвигает туда-сюда лежавшие на подоконнике книги. Значит, в голове у нее такой же растерянный хаос. Ей нужно выбирать, опять. И это снова она, Кейтлин, должна дать ей сделать правильный выбор. Как в прошлый раз, когда она убрала охрану от камеры Джинкс, чтобы Вай смогла сделать то, что конечно же решила сделать. Кейтлин не выдержала и тихо вышла из комнаты.
Она стояла в гостиной с пустой чашкой в руках, не в состоянии сосредоточиться в достаточной степени, чтобы хоть заварить себе чай, когда услышала стук парадной двери. Вай ушла.
Кейтлин осталась стоять, дожидаясь неведомо чего со своей пустой чашкой, пока не сообразила, что даже не поставила чайник на огонь. Нужно поставить. И убрать те бокалы обратно, и подсвечники тоже, навести порядок на столе… Она пыталась занять голову, но мысли упрямо сворачивали и шли по тому же пути, что и Вай сейчас. Она ведь добыла ей достаточно конкретные улики: на окраине демасийской столицы видели кого-то очень похожего на Джинкс, Вай нужно найти отправляющийся на запад дирижабль, сейчас она, наверное, уже на полпути к воздушной гавани. Нет, не бросилась же она туда без вещей и денег, ни с кем не попрощавшись. Уж Экко она наверняка бы сказала. Может быть, сказала бы Храму Закона, что уходит. Что Храм и ее новые знакомые там представляли для Вай большую ценность, Кейтлин никогда не воображала, но не могла не радоваться — глупо, чуть ли не по-матерински — когда Вай пошла праздновать конец экзаменов с другими новичками, и когда ее официально приняли в миротворцы: это были ниточки, зашивавшие дыру от всех ее потерь, и она думала, что… Но конечно всё это было не более чем заменой тому, что Вай по-настоящему хотела: своей семье. Теперь это было ей больше не нужно.
Кейтлин заварила чай, навела порядок в кабинете, ответила на требовавшие внимания главы Дома Кирамман запросы и письма. Вспомнила про чай и выпила его, остывший и горький. Часы над камином оживились, зазвонили. Половина девятого. Вай не было уже пять часов. Может быть, ее уже нет в Пилтовере. Минутная стрелка указывала на цифру шесть, три линии складывались в ее имя. Кейтлин выдохнула и прислонилась плечом и виском к столбику своей кровати, без сил даже чтобы просто сидеть.
Масло и вода. Ничего не может быть. Она ведь знала.
— Кейт?..
Она вздрогнула, выпрямилась и обнаружила перед собой Вай. Это было настолько неожиданно, что Кейтлин больше испугалась, чем обрадовалась, готовая скорее увидеть ее призрак, чем ее саму.
— Я думала, ты…
Она не договорила. Вай села с ней рядом, опустила голову и рвано вздохнула.
— Я ходила по улицам, думала, и… Если она правда жива… Когда я сидела в Омуте, я придумывала себе это: что она выжила, что она в порядке. Что я ей нужна. Но, наверное, это было нужно мне, а не ей. — Вай опустила голову, дернула плечами в попытке засмеяться. — А она выросла. Она-то без меня обойдется. Это я всё никак не… не повзрослею. Или я просто говорю себе это, потому что не хочу отсюда уходить. Но если… если она правда жива и… может, счастлива, нашла такое место, где ей хорошо, то я… Мне этого хватит.
Она взглянула на Кейтлин и снова опустила глаза, а потом пробормотала:
— Она мне сказала еще тогда, что я заслуживаю быть счастливой. С тобой. И я хочу быть с тобой.
Кейтлин не отвечала и даже дышать как будто забыла, а Вай протянула ей какой-то ключ.
— Я копила весь год, чтобы хватило на что-то побольше коробки, и раз меня приняли в мундиры, шериф выдал мне подъемные, или как там это называется, и мне хватило снять квартиру. На месяц, но это пока!.. Если захочешь, сможешь прийти в любой момент. — Вай отвела глаза и добавила с тем же нервным юморком, с каким Кейтлин шутила про свою повязку: — Не то чтобы тебе нужна была крыша над головой, я просто…
Но Кейтлин не нужно было родиться внизу, чтобы понять значимость этого жеста. Она осторожно взяла ключ, провела пальцами по нагретому ладонью Вай железу. Пока она готовилась, что Вай уйдет из ее жизни, Вай готовилась позвать ее в свою.
— Кейт, ты что, плачешь?..
Она сморгнула слезы, увидела искреннее удивление на лице Вай и вдруг разозлилась бессмысленно и смешно: она тут хоронила свое сердце, а Вай даже не заметила?!
— Да! — выдохнула Кейтлин, яростно вытирая мокрый нос. — Ты думала, мне не страшно тебя потерять?
Вай запнулась на середине вдоха, как будто ее ударили. Отвела взгляд, какая-то до смешного растерявшаяся. Усмехнулась, заморгала и Кейтлин поняла, что вот теперь плачет она.
— Бездна, я… — Вай вытерла лицо, отвернулась, но Кейтлин не дала ей сбежать, обняла, и Вай уткнулась мокрым лицом ей в плечо. Этот человек не умеет плакать, не умеет до смешного, не подходит этому состоянию, как кубик к круглой прорези: пытается сдержаться, окоченело замирает и дрожит, громко всхлипывает, когда всё-таки приходится дышать…
Вай отодвинулась, они встретились взглядами сквозь двойной слой слез и обе засмеялись, просто не зная, что и как сказать. Кейтлин стиснула в ладони ключ.
— Спасибо, — тихо сказала она, и Вай улыбнулась.
— И тебе.
Кейтлин погладила ее по щеке. Всё на свете — чертовы масло и вода, смешиваются только если что-то делать, и счастье не доказано никогда, но сейчас оно было.
— Мне кажется, за это стоит выпить, — прошептала она. — Вино из подсвечников.
Конец